Русский апокалипсис. Фантастический репортаж из 2000 года

Граница была наглухо закрыта. Из Чечни не выпускали больше ни одного человека. У шлагбаумов теснились толпы рыдающих беженцев — стариков и женщин. Только в Чечню шли и шли колонны военной техники и грузовиков с солдатами. Правда, как вскоре стало ясно, те, кто хотел, уходили из Чечни без дорог, лесами и горами. Уже на следующий день после начала российского наступления были зафиксированы нападения боевых групп на воинские колонны и армейские казармы в Ингушетии и Дагестане. Через день был разгромлен штаб армейской бригады в поселке Маис под Моздоком. Командир бригады полковник Челышев захвачен и увезен в плен. Женщины, служившие в штабе, зверски изнасилованы и убиты. У всех трупов отрезаны головы. Вертолеты и оперативные группы, прибывшие поздно, не смогли найти нападавших. Огонь войны, бомбами и гусеницами танков выдавленный из Чечни, вспыхнул в соседних республиках.

Через пять дней после начала активных боевых действий, 11 июля, «Радио Краснодара» объявило об успешном завершении чеченской операции и о возвращении Чечни в состав России. Остатки бандформирований, как было сообщено по радио, окружены в горах и планомерно уничтожаются. Было сказано, что президент Чеченской республики Аслан Масхадов бежал в Турцию. Грозный взят. В Грозном привели к присяге новое правительство, во главе которого встал один из бывших помощников Доку Завгаева, молодой и честолюбивый профессор политологии, до того проживавший в Москве.

«Чеченское общество должно смотреть вперед, а не назад, — сказал он на собрании общественности Грозного, происходившем в полуразрушенном, с выбитыми окнами здании городской филармонии. — Деятельность предыдущих правительств принесла нам войну, разруху и порабощение. Чеченский народ превратили в стадо овец, которые послушно бежали на бойню под бичом полевых командиров, жиревших на крови и нефти. Вы знаете, что Салман Радуев держит восемнадцать миллионов долларов в банках Турции и Швейцарии? Вам известно, что Басаев так же богат? Эти деньги принесла им война, и каждый доллар покупался ценой жизней простых чеченцев. Джохар не хотел войны, и мы с ней покончили. Мы не снимаем с России вины за чеченскую трагедию, но Россия очнулась от своего дикого и сумасшедшего сна и становится другой Россией. Она становится не припадочным больным, у которого пена у рта и который сам не знает, что сделает в следующую минуту, но могучим и верным другом…»