Крым 1917–1920. Революция и Гражданская война [litres]

Глава III. От февраля к октябрю

Внешнее спокойствие в первые месяцы после Февраля было сохранено. Отдельные вспышки недовольства, выступления удавалось мирным путем изживать. В первых донесениях губернского комиссара сквозит спокойствие. 26 марта 1917 года комиссар сообщает в Петроград[43]: «Неделя прошла спокойно, никаких выдающихся происшествий в губернии не было». Усыпить внимание масс, отвлечь их от решения основных вопросов, выдвигаемых всей хозяйственной жизнью края и страны, было, однако, не так легко. 40 % безземельных в Крыму толкали крестьянство на борьбу против владельца арендуемой ими земли, заставляли ускорять решение вопросов о передаче земли крестьянам. Учредительное собрание было далеким мифом, ждать его и продолжать арендовать землю или брать ее на скопщину, тогда как надвигалось время сенокоса, а за ним надвигалось время обработки земли для посева, крестьянам было не под силу. Обещания не удовлетворяли крестьянства. Журавль был в далеком небе, крестьянство же решило хотя бы синицу получить в руки.

Уже в апреле месяце в Евпаторийском уезде, где безземелье чувствовалось наиболее сильно, крестьяне самовольно приступили к запашке земли. Губернский комиссар по этому поводу телеграфирует: «Имении Ойбур Донузлавской волости Евпаторийского уезда скопщики немцы, не желая подписывать условия на сданную землю самовольно приступили запашке пара заявив землю будут обрабатывать сами. Вооружившись ружьями гонят своих лошадей на пастбище усадьбы». В Евпаторию дано распоряжение уездному комиссару с милицией выехать на место.

Эта телеграмма была первой ласточкой земельных беспорядков, после которой в мае, июне, июле количество выступлений крестьян растет, требования о земле становятся с каждым месяцем все настойчивее. Губернский комиссар, Совет рабочих и солдатских депутатов и мусульманский комитет в борьбе с крестьянством, требующим земли, выступают единым фронтом. Так, «для улажения недоразумений, возникших между конторой имения Мордвинова и татарскими сельскими обществами», исполнительный комитет мусульман командировал вместе с помощником губернского комиссара двух членов комитета. Не успели они еще отдохнуть от поездки, как начались выступления в Улу-Сала, Фоти-Сала, Османской, а затем в Сейтлере и других деревнях. Характерно, что Сейтлерский комитет в своей телеграмме прямо требует: «Немедленно откомандировать солдатских депутатов для установления продовольственного порядка по луговым сенокосам акшеихской волости»[44]. Крестьяне берут себе не только пахотную и сенокосную землю, они выдвигают требования о том, чтобы владельцы земельных и лесных участков не расхищали леса и земельные участки. А случаи расхищения были не единичны, землевладельцы продолжали спекулятивное мародерское использование участков, особенно это нужно сказать о лесных участках, ибо потребность в дровах, в связи с уменьшением ввоза угля и дров с севера, увеличилась. 1 мая ст. ст. комиссар получил такую телеграмму: «Собрание граждан деревень Кекенеиз, Лимены и Кучук-Кой 25 апреля постановило просить вас о приостановке хищнической рубки леса графом Мордвиновым в захваченных им участках у граждан вышеуказанных деревень, а также выемку песка Алчевской из берега, захваченного ею у общества»[45].