Тайное дитя [litres][The Hidden Child]

Глава 7

Элинор

– Дорогая, доедай кашу, – просит Элинор.

Мейбл крутит ложкой в глубокой тарелке и тихо разговаривает с Пруденс, примостившейся на подлокотнике ее стула.

– Пруденс говорит, что она ест только совсем сладкую кашу.

– Но кашу положили тебе, а не Пруденс, – замечает Элинор. – Съешь быстренько. А то няня скоро уведет тебя играть, и ты останешься голодной.

– Я люблю то, что любит Пруденс, – заявляет Мейбл, ударяя ногой по ножке стула и выпячивая нижнюю губу.

– Боже мой, Элли, да положи ты ребенку еще ложку сахара. – Роуз вздыхает и подмигивает Мейбл. – Тетя Роуз согласна с Пруденс: чем больше сахара, тем лучше.

Элинор выразительно смотрит на Роуз. Но ее решимость прошла, и она посыпает сахарным песком быстро остывающий завтрак Мейбл.

– Похоже, я тут одна против троих, – говорит она. – Но если у тебя выпадут все зубы, виновата будет не тетя Роуз и не Пруденс.

– Спасибо, мама.

Широко улыбаясь, Мейбл зачерпывает ложку каши, вначале подносит ко рту куклы, затем быстро проглатывает.

Элинор намазывает тост джемом, в котором полно яблочной кожуры. Боковым зрением она отмечает пустующий стул Эдварда. Муж теперь приезжает домой только на выходные. Связано ли его постоянное отсутствие только с работой? Может, Софи известно то, о чем не знает она? А может, есть другие причины, по которым он избегает Брук-Энд? Она смотрит на дочь. Мейбл сосредоточенно объедает верхний, подслащенный слой каши.

Раздается негромкий стук в дверь.

– Доброе утро, миссис Хэмилтон. Мейбл уже позавтракала? – спрашивает мисс О’Коннелл.

Лицо у няни хмурое и угрюмое.

– Доброе утро. Думаю, да. – Элинор поворачивается к Мейбл. – Дорогая, вытри салфеткой ротик. Мисс О’Коннелл, вы хорошо себя чувствуете? У вас несколько усталый вид.

– Это пройдет, – отвечает няня, губы которой плотно сжаты.

Что-то не верится. Под глазами мисс О’Коннелл темнеют круги.

Мейбл слезает со стула.

– Пожелай маме хорошего дня.

– Хорошего тебя дня, мама, – тихо говорит Мейбл и вслед за мисс О’Коннелл выходит из комнаты, шаркая ногами по ковру.

Что это с ними обеими?

– Ну и что ты думаешь? – спрашивает Роуз.

Элинор что-то хмыкает.

– Элли, ты слышала мой вопрос? – Сестра с лязгом бросает нож на тарелку.

– Ой, прости! Унеслась в мыслях.

– Я говорила, что в Лондоне есть курсы усовершенствования стенографисток. Я бы хотела туда поступить. Нужно освежить навыки. Я рассказала об этом Софи. Поскольку школа Питмана находится на Саутгемптон-Роу, она сказала, что три месяца, пока идут занятия, я могу пожить у нее. Естественно, на выходные я буду приезжать в Брук-Энд, как и Эдвард.

Роуз смотрит на сестру, ожидая ее реакции. Но мысли Элинор далеки от темы разговора, далеки от столовой, Брук-Энда и планов Роуз. Элинор глубоко погрузилась в себя и пытается понять странное, неясное ощущение, возникшее у нее под ложечкой. Ощущение усиливается. Она ждет, пока оно превратится во что-то реальное. Но ощущение упрямо остается размытым, и ей не ухватить его смысл. Она заставляет себя вернуться к действительности.