Собиратель Сухоруков

Рослый седовласый воин с головой, отяжелевшей от перьев, но почти лишенный украшений, замер, собираясь сказать нечто важное.

– Мне был сон, господин мой Суангуа…

– Сон богов?

– Да. Я лежал на горе хлопка, а сверху на меня сыпались перья славы. Это Пунгаранча склонился надо мной, и я задохнулся от крепкого аромата крови. Руки и ноги мои были недвижимы, грудь вздымалась тяжело, и я слышал бога. Не слышал слова, но слышал жажду его, слышал желание испить новой крови и готовность дать нам сил для новых завоеваний. Пунгаранча велел мне встать и идти к пределам нашей державы… Однако седые перья засыпали меня с головой, груз их так тяжел. Понял я, что стар уже для похода во славу божью. Но вот мой третий сын! Апачетаме уже вошел в мужескую пору, и он всё перенял от меня! И стать, и умения! У него разум ангариеча! И ему уже пора обрастать перьями, пора становиться кенга – Доблестным Мужем.

– Как жаль, мой верный Менгари, что ты не пришел ко мне на праздник унисперанскаро…

– Зачем, Суангуа? Я не так юн, чтоб отплясывать боевые пляски с молодежью. И на то, как жрецы плачут со скелетами в руках, я тоже насмотрелся…

– Мне очень жаль, что не пришел ко мне на праздник унисперанскаро, – с нажимом повторил молодой каконци, показывая, что его не стоит перебивать. – Ты ведь, наверное, не знаешь, но верховный петамути на празднике вышел с копьем. И воздел копье. Острие его пронзило восток. В те же дни молодежь собралась в доме Орла ради священного очищения…

– Поход?

– Да, Менгари. Уакусеча повели доблестных мужей на славную войну. В Жаркие Земли, к самым рубежам. Напомнить чонталям, что даже неприступные горы не спасут их от долга перед Курикавери.

– И много ли ушло?

– Орлы-уакусеча собрали почти две четырехсотки доблестных мужей. Кенгариеча, в основном, из благородных родов, но есть и выслужившиеся. К ним присоединились отряды островитян-пурепеча. По дороге к ним примкнут наши отряды из Жарких Земель.

– Да, мой верный Менгари. Потому-то мне и жаль, что ты опоздал. Уверен, петамути с величайшим почтением отнесся бы к твоему сну. Но сейчас Цинцунцанн не имеет людей еще для одного похода. Иначе, они непременно встали под стяг из перьев белой цапли твоего третьего сына.

Могучий старик вздохнул, не скрывая разочарования. В это время в ярко-освещенный зал с поклонами вошел доверенный слуга.

– Солнцеликий каконци! Ачаэча, которого ты велел призвать, явился во дворец и готов войти.

– Зови! Менгари, я прошу тебя быть моим гостем. Займи самое почетное место, которое удобством своим не уступает моему постаменту.

– Благодарю, мой господин Суангуа. Но я уакусеча старого порядка: мне достаточно крепкой циновки.

Воин прошел к боковой стене, где на расписной накидке были щедро расставлены кушанья и напитки. В это же время входная занавесь всколыхнулась, и в зал прошел невысокий мужчина в богатом убранстве и с медной нагрудной пластиной наместника. Мелко семеня и часто кланяясь, он двинулся к восседающему правителю.