Мать. Мадонна. Блудница. Идеализация и обесценивание материнства

Одна моя пациентка испытывала отвращение к своей беременности и подумывала о том, чтобы стать настолько «плохой матерью» и настолько игнорировать своего ребенка, чтобы позволить ему умереть. Она была уверена, что не сможет кормить его грудью, поскольку считала это ужасным для собственного тела. Когда она рассказывала о себе, то делала это от лица старшего ребенка. Было ясно, что ей не просто жилось со своей женской идентичностью, к тому же у нее были гомосексуальные отношения в подростковом возрасте. Когда у нее родился ребенок, она была растеряна и вместе с тем довольно «бесстрашно» стремилась сделать «все правильно». Так, она кормила грудью своего ребенка и, к ее огромному удивлению, даже наслаждалась заботой о нем. Она сказала: «Я чувствую такое облегчение, что родился мальчик, поскольку теперь я знаю, что он сможет отделиться от меня. Ему будет легче добиться самостоятельности, чем если бы у меня была девочка». Затем она впервые поведала мне о том, как мать рассказывала ей, что еще до того, как опа появилась на свет, ее старшая сестра умерла в возрасте двух месяцев из-за того, что мать не смогла справиться со всеми требованиями и в особенности с кормлением. Эта пациентка не могла представить себе пол будущего ребенка — она настолько боялась оказаться причиной смерти девочки из-за «злого рока». Ее мать тоже была вторым, но первым выжившим ребенком, и бабушка по материнской линии оказалась в похожей ситуации: ее старшая сестра умерла в возрасте трех месяцев. Все эти факты были изолированы от осознания моей пациентки, но бессознательные воспоминания терзали ее во время беременности.

Этот случай показывает, как психические конфликты женщины, связанные с ее собственной гендерной принадлежностью, могут привести к перверсии или первертным отношениям, которые вполне можно проследить как минимум в трех поколениях. Если молодая мать с самого рождения была объектом разочарования родителей из-за того, что она девочка, и если такое родительское отношение сохранялось долгое время, это почти автоматически спровоцирует в ней чувство интенсивной неприязни и ненависти к своему собственному телу. Тем не менее она может в конечном счете преодолеть эти чувства и постепенно принять свою собственную роль в качестве матери.

Большая часть из того, о чем шла речь выше, относится к феномену «внутреннего пространства». Теперь давайте обратимся к «биологическим часам». Существует поразительно глубокое различие в ощущении времени у мужчин и женщин. У женщин есть биологические часы, которые начинают свой ход с момента их рождения. От менархе до менопаузы эти часы определяют продолжительность жизни женщины и дают ей надежду/страх беременности. Это надежно укореняет женщин в принципе реальности. Мало того, что они имеют либидинальное развитие, отличное от мужчин, они также испытывают неотложную необходимость, вызванную ощущением неумолимого течения времени, что характерно исключительно для их пола и тесно связано с репродуктивными функциями. Установленный срок в девять месяцев беременности делает женщин особенно внимательными ко времени и реальности, и не обязательно только, когда они беременны. Множество физических изменений, которые происходят во время беременности, направляют психическую деятельность и помогают женщинам гораздо лучше, чем мужчинам, осознавать события в их жизни, связанные с гендерной идентичностью, гормональной активностью и репродуктивными органами. Порой это становится причиной разных проявлений нарушения сексуальности у двух полов. Эта «биологическая неумолимость» является непреодолимым и неопровержимым фактом и может лежать в основе отмеченных психологических различий между мужчинами и женщинами.