Корзина желаний

– Тебя не обижают?

Иси отрицательно замотала головой.

– Все хорошо?

Теперь она закивала. Кажется, ее глаза увлажнились – почему это? «Наверное, показалось», – подумал Вийон.

– Знаешь, может случится так, что мы больше не увидимся. – Вот теперь он ждал, что в ее глаза заблестят, но ничего подобного. Иси смотрела на него серьезно и внимательно. Неужели она была еще слишком мала и просто не могла понять, что он такое говорит? Или ей все равно? Нет, он не хотел и не мог верить в последнее. Элеса еще не могла испортить ее, не так рано! Иси не понимает, вот и все. Он сжал ее плечи и, стараясь говорить медленно и внятно, произнес:

– Это не потому, что я так хочу. Просто… – Вийон замялся, не зная, стоит ли рассказывать про долг, жестокость Бейза, долговую яму и прочее и решил, что не стоит. – Такова жизнь. Не все получается, как мы хотим. Но ты должна знать: я очень, очень люблю тебя. Я всегда буду тебя помнить, чтобы не случилось. Понимаешь?

– Да, – ответила Иси. Она протянула руку и погладила Вийона по короткой бороде, которую он отрастил за последние недели. Прижала руку к его щеке. – Я буду помнить тебя столько, сколько смогу.

Последняя фраза прозвучала немного странно, но Вийон не заметил этого из-за нахлынувших чувств. Ее пальцы касались его щеки так ласково и нежно, как пальцы Элесы когда-то. Вийон любил дочь больше, чем кого бы то ни было, может быть даже, на всем свете он любил только одну ее, но ужас состоял в том, что он любил ее не только как дочь. Он не знал, когда, в какой день и год к его чистой родительской любви примешалось эта мутное противоестественное чувство, но себя самого во время игр и объятий с маленькой дочкой он боялся и презирал больше, чем кого бы то ни было. Откуда в его чувстве, в его святой отеческой любви, в лучшем из плодов, что могла породить его несовершенная душа, завелся этот немыслимый, гнусный червь? Его никогда не тянуло к детям, но в случае дочери это было что-то особенное совсем странное. Может быть, причина в том, что никто на всем свете не любил его, кроме Иси, и вся накопленная в его душе любовь и страсть стремились вырваться наружу по единственному открытому пути, к единственному человеку, который любил Вийона и доверял ему настолько беззаветно, что мог бы принять даже эти, абсолютно порочные и разрушительные чувства? Страшная возможность воспользоваться доверием и любовью Иси била ему в голову, разрывала душу на части еще до ухода из семьи. Он гнал эти мысли, не хотел признаваться себе в том, что чувствует и чего хочет, молился Князьям Света о том, чтобы демоны убрались из его души, и, возможно, не стал спорить с Элесой и что-либо доказывать ей, когда она вышвырнула его из дома, в том числе и потому, что без него в доме Иси, возможно, будет в безопасности. Он слишком плохой человек, слишком слабый – что, если когда-нибудь он сорвется и сделает то, что наполняло его ум ужасом, а тело – вожделением? Нет, лучше уж он отрежет себе руки и другие органы, вырвет глаза, вырежет внутренние органы, или же просто уйдет и не будет появляться в доме, чем допустит подобное. У Иси впереди долгая жизнь, она должна быть счастлива, если только такой дурной человек, как ее отец, не станет мешать ей.