Уходи! И точка...

— Вот всегда ты, Будда, так! Где твое терпение? Ты ж вроде у далай-ламы какого-то йоге учился?

— Плохо учился, Саня. Двоечником был. Да и давно это было. Говори, зачем пришел!

Парень Иваницкого Алан Гаджиев, по кличке Чечен, выглядел на ринге совсем неплохо — сегодня я наблюдал за его тренировкой. Он был на пару килограммов тяжелее моего Захара и на полгода моложе. Но Алан тоже, как и Дикий, по сути, пытался запрыгнуть в последний вагон — следующий его чемпионат уже будет в другой возрастной группе. Был он жестковат — менее подвижен, менее верток, чем Захар, но зато удар правой имел чуть более мощный.

Мне он напомнил чем-то Свята Мерцалова. Тот в силу природной особенности, склада характера, в какой-то момент боя выходил из себя настолько, что становился реальной машиной для убийства и месил своих противников по чем попадя, не разбирая. И у Гаджиева злостью загорались глаза, стоило только где-то пропустить удар. И он шёл в атаку, наплевав на тактику и стратегию боя.

Это качество имело две абсолютно противоположные стороны. С одной, функция берсеркера, если так можно сказать, позволяла быстро и на пределе сил вывести из строя соперника. С другой, обычно в этом состоянии боец мог пробыть недолго — силы заканчивались, он выдыхался. И если противнику удавалось каким-то чудом нормально пережить град чудовищных по своей скорости и силе ударов, то дальше можно было легко преломить ход боя!

Я думал, что Гаджиев такой. И очень надеялся, что интуиция меня не подводит, потому что считал, что понять противника, просчитать его — половина успеха!

— Я знаю, какой ты принципиальный, Антон, но в этот раз я не с просьбой пришёл, а… с советом. Наверное, так будет правильнее сказать. На моего парня делают ставку очень важные люди. Им нужна победа. Вполне возможно, Алан получит место в олимпийской сборной.

Он замолчал, видимо, ожидая от меня аплодисментов. Их, естественно, не последовало, поэтому Иваницкий продолжил:

— Сам понимаешь, это все может случиться только в одном случае…

— Если Чечен победит Дикого, — продолжил вместо него я.

— Именно, именно, мой дорогой! В связи с этим у нас, заметь, я не сказал "у меня"! У нас к тебе деловое предложение, — он достал мобильник, что-то в нём пощелкал, а потом повернул ко мне экраном. Там было написано число с шестью нулями! — Вот эта сумма будет передана вам сразу после окончания боя. Если он, конечно, будет окончен в нашу пользу!

Мне стало смешно — я пытался сдержаться, но не смог — расхохотался на всю комнату.

— Саня, мы ж с тобой столько лет знакомы. Мы ж, считай, с молодости в одних кругах вращаемся — околобокса, так сказать… Ты ж меня хорошо знаешь. И, я уверен, слухи о том, как пару-тройку раз я отшивал тех, кто обращался по поводу сдачи боев другими моими ребятами, до тебя доходили! С чего ты взял, что с Диким я поступлю по-другому?

— Деньги, Антон, деньги… Вряд ли кто-то еще тебе столько предлагал! Представь, на скольких бездомных пацанов тебе их хватит! Ты ж у нас — мать Тереза! Ты ж меценат у нас! А мы, что? Мелкие продажные твари! Нам лишь бы своих бойцов получше устроить, продвинуть их! Ну, брюхо еще повкуснее набить… Но ты-то эти деньги во благое дело пустишь — квартирку Дикому или кому из детдомовцев твоих в Москве прикупишь. На окраине однушку можно ухватить. Если что у меня даже риелтор знакомый есть — помогу…