Стоун

увеличились ее глаза, когда она

увидела мою мышцу любви, бро. - Он

бросает свой последний дротик в

доску, затем идет забрать их. - Если я

правильно помню с ее стороны был

даже факт прикусывания губы.

- Пошел ты, идиот. - Я толкаю

его плечом, направляясь к желтой

линии. - Ее глаза увеличились, чтобы

суметь разглядеть твой писюн.

Нетронутый

моим

оскорблением,

он

подмигнул

официантке и оценил ее попку, когда

та проходила мимо.

- Ты хотел сказать зверя. Нет, ей

определенно было все прекрасно

видно,

и

он

стал

мистером

Счастливчиком.

Решив

игнорировать

его

задницу, прежде чем превращу его

мистера Счастливчика в мистера

Чертовски Грустного, я бросаю свои

дротики

и

смотрю

время

на

телефоне.

- Я валю отсюда, мудак.

Кэш встает и бросает десятку

поверх моей двадцатки.

- Я тоже, мужик. Есть хрень, с

которой нужно разобраться. Слышал,

Сейдж освобождается через двадцать

минут.

Я прохожу мимо него и даю

сильный подзатыльник.

- Увидимся позже, ублюдок.

Он прав, Сейдж освободится

через двадцать минут, и я надеюсь

убедить ее провести со мной время.

После того, как мы уехали из

А.П. той ночью, она пошла в комнату,

спать, в то время как я всю ночь

провел на балконе, охлаждаясь.

Сейдж работала вчера весь

день, а я всю ночь, так что ко

времени, как я пришел домой, она

была уже в кровати.

Она оставила дверь открытой,

и я едва ли не потерял контроль,

когда прошел мимо и увидел, в чем

она спала.

Легкая

белая

майка

без

лифчика под ней и бледно-розовые

бикини, открывающие вид на ее

идеально круглую попку.

От того, как ее твердые соски

прижимались к ткани, мой член

мгновенно напрягся в джинсах.

Я подумал было разбудить ее,

взяв сосок в рот и прикусив его, но

решил, что это могло привести к

удару по яйцам или оторванному

члену.

Эта

женщина

очень

темпераментная, когда дело касается

ее сна. Я разбудил ее однажды, когда

был пьян, и для меня это ничем

хорошим не обернулось. Поверьте.

На протяжении двух дней на

моем лбу красовался след от ее

конверса, правда думаю я заслужил

его своим подразниванием.

Мы оба смеялись, вспоминая

это, много недель. Вообще-то, вся

наша компания смеялась.

Но меня это не волновало,

потому что ее смех делал меня

счастливым. Я бы позволял ей

смеяться надо мной каждый день,

лишь бы она была счастлива.

Когда поднимаюсь на крыльцо

с пиццей и крылышками, Сейдж

только подходит к дому.

Она

выглядит

вымотанной,

словно не спала прошлой ночью, но

тем

не

менее

озаряет

меня

благодарной

улыбкой,

когда

показываю еду и подмигиваю.