Лунное притяжение

— Это не прилично.

— Прилично.

— Талорк…

— Ну, давай постираем твою сорочку, — он немного отстранился от нее, но одной рукой продолжал крепко и надежно обнимать ее за талию. Другая его рука оставалась свободной.

Отступив к краю водоема, он закинул руку назад и что-то достал:

— Ага, — Талорк держал в руках мыло.

На мгновение потребность Абигейл в чистоте перевесила ее застенчивость, и она потянулась к мылу.

Но Талорк покачал головой:

— Я побуду твоей служанкой.

Идея была настолько смехотворной, что Абигейл рассмеялась. Звук, возможно, получился истеричным — она не знала. Абигейл была рада, что на этот раз не услышала этого. Ее нервы были очень взвинчены, чтобы заботиться о правильной постановке голоса.

— Вы должны быть терпеливым со мной. Это для меня новое.

Абигейл уставилась на него, не в состоянии говорить. Он ведь не думал ее мыть. Он не мог. И все же, было не похоже, что Талорк шутил. Его рот был сжат в тонкую линию, в то время как глаза пожирали ее.

— Я сама могу вымыться.

— Мне доставит удовольствие самому это сделать.

— Но…

Как только Талорк начал со всей тщательностью намыливать ее сорочку, Абигейл не могла произнести больше ни слова. Каждое прикосновение мыла к сорочке было лаской для тела Абигейл под ней. Когда Талорк удостоверился, что мыло коснулось каждой частички сорочки, он отложил его на каменистый выступ водоема.

— Мне кажется, что следующее, что я должен сделать, это взбить пену, правда?

Слишком взбудораженная, чтобы говорить, Абигейл только слегка кивнула.

Используя свою свободную руку, Талорк этим и занялся, будучи более нежным, чем прачка и её помощник в замке отца Абигейл. Несомненно, каждое движение его руки по материи было больше лаской, нежели стиркой. И каждое такое движение заставляло ее затаивать дыхание.

— У Горцев какой-то странный способ стирки белья.

— Ты так думаешь?

Сдавленный смех вырвался с ее напряженного горла, и она кивнула.

— Тогда тебе будет приятно узнать, что я никогда подобного не наблюдал.

— Получается, что только лэрды стирают одежду своих жен таким образом?

— Только этот лэрд.

— Ох, — она затаила дыхание, поскольку все отговорки по поводу стирки ее одежды испарились.

Знающие и ловкие пальцы ласкали ее сквозь влажную ткань, чувственно поглаживая ее кожу. Абигейл никогда не испытывала таких ощущений, даже когда он прикасался к ней в шатре. Это был чистый грех, что заставляло ее чувствовать себя в сорочке намного обнаженней, чем под шкурами за прошедшие две ночи.

Она не знала, когда Талорк отпустил ее, что бы касаться её двумя руками. Его руки подхватили и сжали ее попку через ткань. Она чувствовала себя отмеченной и одержимой таким простым прикосновением. Потом одна рука скользнула на живот, чтобы выводить там неизвестный рисунок. Медленно, движение за движением, его рука достигла груди Абигейл.