Система нервная

Оставляю себе

Влажный тёплый воздух окутывает моё тело осязаемым облаком. В комнате нет ни одного прохладного предмета. Даже белые простыни приятно тёплые. Я обожаю этот климат. Тропики. Рай. Если прислушаться, можно уловить мерный шум прибоя. Закатное красное солнце тащит по потолку тени от разлапистых пальм за окном. Маленькие яркие птички возмущённо вскрикивают, гоняясь друг за другом сквозь зеленые ветки с крупными листьями. Деревянные стены, деревянный пол. На полу белые песчинки с дикого пляжа, который начинается сразу от крыльца бунгало. Чёрный блестящий жук деловито ползёт по дощатому полу, обходя крохотные кусочки коры, принесённые в дом на голых ногах. Слышу шаги на крыльце и поворачиваюсь к двери. Занавеска отодвигается, и я вижу то, что давно уже жду – мне привели мою оплату. Аккуратно ведя за изящную тонкую руку, Джо подталкивает мою оплату ко мне, сам оставаясь на пороге. Мальчик поднимает на меня свои миндалевидные глаза. О-о, какое точёное лицо. Раньше мне не приводили таких. С восторгом оглядываю его, предвкушая. Киваю Джо, и тот удаляется.

Обхожу вокруг моей добычи, пока только смотрю. Длинные ноги, узкие бёдра, плоский живот. Боже, с этой идеальной задницы можно лепить скульптуру, я вижу эту обалденную форму даже под материей коротких шорт. Изящные плечики, тонкие выдающиеся ключицы. А эта шейка, м-м. Он крутит головой, следит за мной своими чёрными глазищами. Полные, чересчур полные губы на этом кукольном треугольном личике приоткрываются и подрагивают. Прямые блестящие чёрные пряди падают на скулы и на маленькие ушные раковины. Природа никогда не перестанет меня удивлять своими созданиями. Неужели это мне? Протягиваю руку, и он отскакивает от меня, пятясь к стене. Боже, да он просто бриллиант! Если бы он по-деловому начал меня обслуживать, дело обошлось бы минетом. Но не сейчас – сейчас, когда я вижу его трепет, его невинность, я знаю, что это надолго, о-очень надолго. Иду к нему, заглядывая в его бездонные глаза, как у лани. Он не убежит, не начнёт сопротивляться, он знает, зачем его привели сюда. Родители отдали его на ночь в счёт оплаты за всё, что я делаю для их богом забытого города. Сейчас, глядя на это совершенство, я думаю, что сделал недостаточно, чтобы заслужить такое.

Ему некуда больше отступать, он упирается спиной в стену. Он выставляет вперед руки с тонкими запястьями и длинными пальчиками, как у индийского божества на разворотах древних книг. Я нежно касаюсь его раскрытых ладоней пальцами, невесомо провожу по подушечкам и холмикам. Он дышит загнанной птичкой, поднимает плечи, словно сжимаясь. Мягко обхватываю его запястья и притягиваю к своим губам его ладонь. Жмурюсь от близости к такому прекрасному телу, ощупываю его кожу своими губами, проталкиваю язык между пальцами. Он боится отдёрнуть руку и стоит, не шевелясь. Только сверлит меня своими прекрасными очами. Протягиваю к нему вторую руку и едва касаюсь его плеча. Вижу, как он дёрнулся и по гладкой персиковой коже пошли мелкие мурашки. Продолжая ласкать его пальчики губами, провожу рукой вниз по его ключице и груди, замирая около тонкой коричневой кожицы соска. Вижу, как она мгновенно сморщилась, становясь твёрже. Член в моих свободных шортах рвётся к вожделенному телу, но я умею держать своего зверя в узде. Мои губы двигаются выше по его узкой руке. Дойдя до сгиба локтя, я вылизываю тонкую кожу с синей жилкой с внутренней стороны. Чувствую благоуханное тепло в нежной складочке, а он хмыкает – щекотно ему. Иду дальше, не пропуская губами ни одного сантиметра, дохожу до округлого плечика. Его лицо уже так близко, а его волосы касаются моего лба. Он упирается мне ладошкой в грудь, но не с силой, а скорее рефлекторно. Сколько ему лет? Они до сорока выглядят на шестнадцать. Хотя ему вряд ли больше восемнадцати.

Он понимает, что я слишком близко, что его ладонь уже практически зажата между нашими телами. Я чувствую своей грудью, как бьётся его сердечко, и намеренно не прижимаюсь к нему бёдрами. Есть только мои губы и язык, которые не устанут ласкать это сокровище сегодня ночью, не обойдут вниманием ни одно его чувствительное местечко. Я начинаю опускаться на колени, облизывая его грудь, засасывая коричневые соски и целуя его поджарый живот. Он не знает, куда ему деть руки, положить их мне на плечи он не решается. Я завожусь от его запаха и тихого дыхания, которое я слышу сквозь недалёкий прибой и щебетание птиц за распахнутым окном. Мелкие песчинки впиваются мне в колени, когда я зубами цепляю резинку его шорт и тяну их вниз. Я смотрю ему в лицо и в моих глазах просьба: разреши мне. Его губы приоткрываются, будто он хочет что-то сказать, но не решается. Я продолжаю тянуть, не давая ему время подумать. Я вижу тёмные волосы на лобке и коричневую кожу на его члене. Тихий всхлип – первый, но далеко не последний сегодня ночью. Он опять испугался, опять зажался, стесняясь своей наготы. Я беззастенчиво оглядываю его всего, вытаскивая его стройные ноги из штанин. Он порывается прикрыться ладонями, но я удерживаю его руки, целуя его бёдра. С внутренней стороны кожа нежнее и горячее. Он не вырывает рук и не уворачивается, но я чувствую, как его тело подрагивает. Я поднимаюсь на ноги и веду его за руку к разобранной кровати. Он ступает по деревянному полу, и я засматриваюсь на его щиколотки. Я хочу облизать его острые косточки, поцеловать каждый пальчик. Встав рядом с кроватью, он осматривает её, будто место своей казни. Я хочу сказать ему, что если он и умрёт сегодня, то только от смертельной дозы удовольствия, но я не уверен, что он говорит на моём языке.