Заговорщики Гора

— Там ясно написано, — указала моя, теперь бывшая, хозяйка.

— Так кому же, Госпожа? — взмолилась я.

Леди Бина вопросительно посмотрела на Астринакса и кивнула.

— Десмонду из Харфакса, — прочитал тот.

Мой дикий взгляд метался в одного лица на другое.

— Продана? — переспросила я.

— Он не захотел получать тебя как подарок, — пожала плечами Леди Бина. — Он хотел, чтобы Ты знала, что была куплена, и за тебя было заплачено как за животное, за собственность, который Ты и являешься. Он полагал, что это поможет тебе лучше понимать, что Ты — рабыня, что Ты не только можешь быть куплена, но и была куплена и за тебя заплатили. Монеты перешли от одного владельца к другому, и теперь Ты — его имущество.

— Он купил меня? — прошептала я.

— Именно, — подтвердила женщина.

— Я была куплена?

— Как мог бы быть куплен тарск, — заверила меня она, — или животное любого другого вида.

— То есть теперь я принадлежу ему?

— Совершенно верно, — кивнула Леди Бина.

— О, Госпожа! — воскликнула я, не в силах сдержать своего ликования.

— Уверен, Ты должна быть погружена в отчаяние, — усмехнулся Астринакс.

— О, пожалуйста, пожалуйста, дорогая Леди, дорогие Господа, — взмолилась я, внезапно поражённая осознанием и страхом, — только не рассказывайте моему Господину о том, что я наговорила этим вечером, только не говорите ему о том, что сказала!

— Мы не скажем ему ни слова, — пообещала мне Леди Бина.

— Ни слова, — поддержал её Астринакс.

— Ни словом не обмолвлюсь, — заявил Лик.

— Спасибо, Леди, — облегчённо выдохнула я, — спасибо, Господа!

— В этом нет необходимости, — сказала Леди Бина. — Он и так каждое слово слышал.

И я уставилась на дверь её спальне. На пороге стоял Десмонд из Харфакса собственной персоной.

— Господин! — вскрикнула я, бросаясь к нему и растягиваясь на животе у его ног, не в силах говорить членораздельно в радости.

Я попыталась прижаться губами, пылко и страстно, губами рабыни, его рабыни, к его сандалиям, но не смогла этого сделать.

Он отступил и приказал:

— Раздевайся.

Я поднялась на колени и, стянув с себя тунику через голову, отложила предмет одежды в сторону.

— Господин! — сказала я.

Но он, не говоря ни слова, повернул меня спиной к себе и, толкнув вниз, повалил на живот. Мои запястья были рывком заведены за спину и связаны. Через мгновение то же самое было сделано с моими лодыжками.

— Пожалуйста, Господин! — простонала я. — Простите меня! Я не имела в виду того, что сказала! Я люблю Вас, мой Господин! В глубине моего сердца, хотя я и сопротивлялась этому, я всегда знала, что я ваша рабыня, с того самого раза, как впервые увидела вас на Суловом Рынке! И неужели Вы, глядя на меня, стоящую на коленях у ваших ног, не знали, что видели перед собой вашу рабыню?

Но уже в следующее мгновение я замолчала. Трудно, знаете ли, говорить, когда тебе в рот втиснули большой кожаный шар, да ещё и затянули ремешок, застегнув пряжку на затылке. Я больше не могла издавать членораздельные звуки. В таковых мне теперь было отказано. Я попыталась скулить, но его рука сгребла мои волосы, и чуть повернулась, натянув их и заставив меня задрожать. Мне давали понять, что я не имею права издавать даже такие звуки.