Золотые ворота. Черное солнце
- Автор: Головченко Иван Харитонович, Мусиенко Алексей Григорьевич
- Серия: Тетралогия о подпольщиках и партизанах #1
- Год: 1985
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Переводчик: Изида Зиновьевна Новосельцева
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Золотые ворота. Черное солнце». Краткое содержание книги:
— Вы удивлены любезностью? — высоколобый, наверное, понял взгляд Ивана. — Вы, вероятно, думали, что за этими стенами совершаются только кровавые дела? Да, это не то учреждение, где господствует божественно высокий дух. Но ведь и в самом строгом законе непременно бывают исключения.
«Говори, говори… Так я тебе и поверю. В этой душегубке все вы одним миром мазаны, — убеждал себя Иван, чтобы побороть волнение и избавиться от неприятной дрожи в животе. — У вас известный прием: пытками своего не добились, так теперь мурлыкать начнете. Не на того напали!»
— Я вызвал вас, Кушниренко…
— Моя фамилия Шерстюк. В документах ясно сказано.
Высоколобый усмехнулся. Только уголками губ. Но от этой усмешки мороз побежал у Ивана по спине: «Ему все известно! Теперь сомнений нет, это Шнипенко постарался…»
— Послушайте, юноша, к чему эти разговоры? Предлагаю вести честную игру.
Честную игру… После встречи со Шнипенко в подземелье Ивану, конечно, не было никакого смысла выдавать себя за Шерстюка — гестаповцы, несомненно, знали не только его настоящую фамилию. Но он все равно не собирался сдаваться.
— Моя фамилия Шерстюк.
— Пусть будет так. Но скажите: вы знали Кушниренко?
— Не слышал о таком.
— Да нет, вы ошибаетесь: учились ведь вместе…
— Нигде я не учился.
— Да нет же. Вы явно путаете. Вот, взгляните. — Он вынул из ящика листок плотной бумаги, подал Ивану.
Входя в этот кабинет, Кушниренко твердо решил не вступать ни в какие разговоры и не принимать никаких предложений. Но тут он вдруг забыл о собственной клятве, взял листок. И сразу же горько раскаялся. Это была хорошо знакомая ему фотография, сделанная однокурсником полтора года назад. С удивительной четкостью вспомнил Иван то далекое сентябрьское утро, когда студенты начинали свой последний мирный год учебы. Вспомнил, как предлагал хлопцам сфотографироваться перед первой лекцией на фоне университетских колонн, как бегал по длинным коридорам в поисках профессора Шнипенко и как радовался, когда тот положил ему руку на плечо… Так они и сфотографировались, обнявшись. Разве же мог Иван тогда предвидеть, что фотография эта окажется роковой?
«Значит, продал меня старый интриган! Это его фотография. Ишь, еще и крестик над моей головой поставил. Выродок!..» Несколько минут назад Иван был равнодушен к своей судьбе, ему хотелось только одного — достойно умереть. Но сейчас… сейчас его пронзила нестерпимая жажда жить, жить, жить… «О, если бы вырваться отсюда! Хотя бы на одну только ночь! Я бы отплатил проклятому перевертышу за всех, кто пал от его рук. Только бы вырваться!..» Но он знал, что ему не выскользнуть из ловушки, которую захлопнул за ним Шнипенко. И он в бессильной ярости заскрипел зубами.
— Не надо так переживать, — успокаивающе сказал гестаповец, заметив, как по лицу Ивана расплывается смертельная бледность. — Подобное может случиться с каждым. Особенно в поединке: кто кого? На этот раз вы проиграли. Но ведь мы цивилизованные люди, могли бы и договориться…
— Договориться? О чем договориться?
— Пусть вас не мучит совесть, мы могли бы…
— Ничего не выйдет! Слышите? Я не из тех, кто ценой измены покупает себе жизнь. Я не Шнипенко.
Но гестаповец остался невозмутимым:
— Вообразите себе, я и не собирался вас о чем-то расспрашивать. Было бы утопией надеяться, что вы выдадите секреты подполья. Такие, как вы, не предают. Да, собственно, это мне и ни к чему. Не скажу, что нам известно все о вашей деятельности, но уже того, что известно, совершенно достаточно, чтобы вас расстрелять.
— Так зачем же медлить? Стреляйте!
— Ну, с этим всегда можно успеть. Я, видите ли, придерживаюсь мнения, что и в самом сложном положении человек может найти выход, когда по-настоящему этого захочет. Вы еще юноша, и я надеюсь…
— Тщетные надежды! Я все равно ничего вам не скажу! Режьте, распинайте, а все равно ничего не добьетесь!
— Погодите, юноша. Я же вызвал вас не на допрос. Мне просто хотелось посмотреть на вас, понять и, возможно, помочь. Не удивляйтесь, я действительно имел намерение помочь вам. Грех, чтобы такие люди напрасно гибли. Мне много говорили о вашем мужестве. Не скрываю: своим поведением вы заставили уважать себя… Как человек вы вызываете у меня восхищение.