В центре колеса баланса, или Борьба с последствиями

Эту дорогу я запомнил на всю свою жизнь. Запомнил, как пробивался сквозь глухие заросли. Запомнил, как преодолевал колючий кустарник. Он стоял глухой стеной. Вся моя одежда была разодрана его шипами, вся кожа исцарапана. Через какое-то время у меня стали отказывать ноги, но я продолжал идти. Падал от усталости и судорог, потом вставал и снова шел. Пока лежал, приходя в себя, представлял, как себя чувствуют сейчас мои родные. Им ведь было гораздо хуже, чем мне. Они даже не знали, жив ли я еще или нет. Надо было вставать и идти вперед. Моя усталость и недомогание ничего не значили по сравнению с переживаниями мамы.

И я вставал и шел дальше, разговаривая уже не с самим собой, а с собственными ногами. Я укорял их и подбадривал. Объяснял им, что если они мне сейчас откажут, то сгинут вместе со мной, потому что рассчитывать мне больше не на кого. Внушал им, что они моя единственная надежда. Признавал, что понимаю, как им тяжело, но добавлял, что если мы с ними сдадимся и останемся здесь, то не выживем. Просил их проявить выдержку, потому что кроме них никто не сможет вынести меня из этой глуши. Соглашался, что им трудно, и обещал отдых после похода. Просил их о помощи.

Самое удивительное, что эти безумные увещевания срабатывали. Самовнушение приносило плоды. Боль становилась глухой и почти неощутимой, и я продолжал идти. Что мне еще оставалось делать? Я слишком сильно хотел жить, чтобы так легко сдаться. Хотя без потерь не обошлось. Умудрился потерять опорные дуги от палатки. Кустарник, через который я продирался, разодрал ее дно, и они выпали. Где-то там же я потерял и шейкер, в который набирал воду. Пришлось вместо него повесить на пояс литровую бутылку.

Выйдя к реке, я вскоре отыскал удобное место для переправы. Огромное дерево упало через русло, и переход не составил для меня труда. Но уже на другом берегу я наткнулся на новый сюрприз. Возможно, я вышел на медвежью тропу, во всяком случае, обнаружил несколько куч медвежьих экскрементов. Медведь оставил их явно недавно, при моем приближении в воздух поднялись мухи. Я слегка струхнул и принялся орать. Дальше шел, почти не умолкая. Осквернял алтайские красоты отборным матом, орал невидимому медведю, чтобы убирался с моей дороги. В какой-то момент мне даже начало казаться, что медведь ковыляет где-то передо мной, слышит мои угрозы, гадит от ужаса и снова пытается уйти. Я его догоняю, ору, он снова гадит и снова бежит.

Решив не испытывать терпение зверя, я сошел с тропы. Увидел впереди просвет между деревьев, ускорил шаг и оказался на огромной поляне. На ее краю я нашел изодранную охотничью куртку. Вид у нее был неважный, неудивительно, что ее бросили. Но следующая находка привела меня в ужас. Едва ли не вся поляна была завалена грудами свежих медвежьих экскрементов. Кучи были всюду. Трава примята и вытоптана. Уж не знаю, что алтайские мишки отмечали на этой поляне, но их было много и разбрелись они отсюда, изрядно облегчившись.