Летящий ястреб, рыжая лиса (СИ)

Кэтрин уже хотела возблагодарить небеса за то, что путешествие протекает спокойно и даже приятно, но утром третьего дня, выйдя из палатки, она обнаружила, что Брайан сидит у костра, по уши закутавшись в одеяло.

— Ты замерз? — удивилась она, ведь, несмотря на ранний час, воздух был совсем не холодным.

— Что-то знобит, — хрипло сказал Брайан, подняв на нее красные слезящиеся глаза.

Кэтрин подошла поближе и коснулась тыльной стороной ладони его лба. Он был горячим и влажным от испарины.

— Да ты весь горишь! — не на шутку всполошилась она.

— Черт! — Брайан шмыгнул носом. — И как это меня угораздило?

— Не знаю. Может, простудился тогда под дождем? Или твой приятель Хэнк тебя заразил?

— Дерьмо! Как же не вовремя! — просипел Брайан и закашлялся.

— Да уж. — Кэтрин растерянно огляделась по сторонам. Отец рассказывал про лекарственные травы, но и он, и она сама болели настолько редко, что эти знания толком не пригодились. — Кажется, шалфей помогает при простуде. Схожу поищу.

— Не нужно, Кэт. — Брайан поднялся на ноги. — До деревни осталось недолго, а там что-нибудь найдется.

— Но как ты поедешь с таким жаром?

— Все в порядке. Это всего лишь простуда, а не чума. Сейчас покурю, и полегчает.

Он поджег сигарету, затянулся, и тут его снова разобрал кашель. Кэтрин сердито насупилась.

— Брось эту гадость! От нее только хуже.

Брайан досадливо закатил глаза, но подчинился.

— Ладно, пора собираться.

Наспех позавтракав, они свернули лагерь и двинулись в путь. Как Брайан ни крепился, Кэтрин видела, что ему худо. Его мотало из стороны в сторону, он кашлял, поминутно сморкался и чихал так, что Каво́ка вздрагивала и боязливо косилась на хозяина.

К полудню впереди над деревьями показались столбы сизого дыма.

— Главное, чтобы никто из наших не подцепил от меня эту дрянь, — пробормотал Брайан.

— Но ведь это обычная простуда, — напомнила Кэтрин.

Он покачал головой.

— Кэт, индейцы очень восприимчивы даже к обычной простуде. То, что у тебя вызовет насморк, для них может обернуться воспалением легких. Ваши болячки выкосили больше индейцев, чем ваше оружие.

— И что же теперь делать?

— Попрошу всех держаться от меня подальше, пока не выздоровею. И тебя это, кстати, тоже касается.

— Да ладно, — отмахнулась Кэтрин. — Я же не индианка, простуда мне не страшна.

— Как знаешь.

Они спустились в широкую лощину, на дне которой поблескивала река, и в просвете между деревьями показались индейские шатры. Издалека они напоминали стога сена на выкошенном лугу. Брайан осадил Каво́ку и жестом велел Кэтрин остановиться. Оглядевшись по сторонам, он вскинул руку, и сказал что-то по-индейски, отчетливо и громко.

— Хау, кола́, — откликнулись откуда-то сверху.

Кэтрин повернулась на голос и, лишь тщательно присмотревшись, различила среди ветвей настил, на котором сидел дозорный.

— Что он сказал? — спросила она у Брайана.

— «Привет, друг», — перевел тот.

Они отправились дальше и вскоре очутились на просторном берегу, где стояло множество конусообразных жилищ. Большинство из них были светло-бежевыми с закопченными верхушками, но несколько шатров яркими пятнами выделялись на общем фоне. Их стены покрывали красочные узоры и цветные фигурки людей, бизонов и лошадей.

— Какие красивые вигвамы, — восхитилась Кэтрин.

— Вигвамы? — насмешливо переспросил Брайан.

— Да. А что? — Она с недоумением взглянула на него.

— Никак не возьму в толк, почему белые все время называют ти́пи вигвамами.

— Ти́пи?

— Ну да. То, что ты видишь, называется ти́пи.

— А в чем разница?

— В том, что вигвамы — это округлые палатки. Каркас делают из прутьев и накрывают всем, что под руку попадется — корой, ветками, одеялами. А ти́пи, сама видишь, конической формы, и покрышки для них специально выкраивают и шьют. Раньше — из бизоньих шкур, а теперь — все чаще из парусины.

Кэтрин хмыкнула с легкой досадой. К своему стыду, о быте и нравах индейцев она не знала практически ничего. Лучше помалкивать, чтобы не сморозить еще какую-нибудь глупость.

Когда они въехали на середину стойбища и спешились, со всех сторон к ним потянулись люди. Узнав Брайана, индейцы заулыбались, оглашая окрестности радостными возгласами.

— Чета́н Кийя́! Чета́н Кийя́! Хау, кола́! — различила Кэтрин в оживленном гомоне.

От обилия полуголых смуглых тел зарябило в глазах: большинство мужчин не носили рубашек. Среди них виднелись женщины в бежевых замшевых платьях. Люди хотели было приблизиться, но Брайан предостерегающе вскинул руку.

— Маку́жело, — сказал он, и все подались назад.

Кэтрин догадалась, что он предупредил соплеменников о своей болезни.

Тут из толпы показалась рослая женщина, в платье, обильно украшенном вышивкой и бахромой. Стройная фигура, гладкое смуглое лицо — Кэтрин не смогла сходу определить ее возраст.

— Чета́н Кийя́! Мичи́нкши! — воскликнула женщина и раскинула руки, желая обнять Брайана.

— Здравствуй, мама, — ответил он на английском и добавил: — Близко не подходи, я слегка приболел.