Коварная ложь [litres][Devious Lies]

Бенкинерсофобия: Ты не выглядишь жалко. Ты та, кто видит красоту в любой ситуации. Та, к кому я обращаюсь, когда стрессую и мне нужен кто-то для поднятия настроения. Кто-то настолько сильный, что я поражаюсь твоему существованию. Знаешь, кем ты не являешься? Ты. Не. Та. Кто. Сдается. Ты боец, но это нормально – не чувствовать себя бойцом постоянно. Даже воины берут передышку.

Дурга: Я почти не хочу знакомиться с тобой. Ты слишком хорош, чтобы быть настоящим.

Бенкинерсофобия: Я не такой. Я полный придурок. Но только не для тебя.

Дурга: Что, Бен ни с кем больше не бывает так мил?

Бенкинерсофобия: С моей мамой.

Дурга: А. Маменькин сынок. Вот деталь, которая рушит фантазии о горячем мужчине.

Дурга: Спасибо.

Бенкинерсофобия: Если тебя это утешит, у меня дерьмовая ночь. Я провожу ее с кончеными придурками, любимое развлечение которых – выяснять, чей капитал больше. И «как катить бочку, не получив в морду».

Дурга: Несчастье любит компанию. Наслаждайся страданием.

Бенкинерсофобия: Жопа.

Я спрятала телефон в карман с улыбкой на лице, которую Бену всегда удавалось вызвать. Теперь, когда Шантилья ушла, я развернулась в другом направлении, чуть не столкнувшись с лицом обложки «Форбс» «Тридцать до тридцати» за этот месяц.

Что я сказала Нэшу Прескотту несколько лет назад?

«Разве ты не должен быть в Нью-Йорке, открывать какое-то обреченное на провал предприятие?»

Что ж, то деловое предприятие превратилось в первый «Прескотт отель», который вскоре трансформировался во второй. Затем – в третий. Потом – в четвертый. Пока «Прескотт отель» не закрепился как один из самых известных и престижных гостиничных брендов во всем мире. Мощная сеть отелей, способная затмить такие имена, как «Хилтон» и «Кенсингтон».

Мальчик, который одалживал костюмы моего отца и проводил ночи, влезая в драки, стал королем «Монополии», забирая собственность, не дожидаясь своего хода. Мне хотелось ненавидеть его за это. Но я не могла. Не после того, что случилось с Хэнком.

Рука погладила ткань моего платья, а затем последовал комплимент, призванный задеть мое самолюбие. Я вежливо улыбнулась девушке, сказав, что ее наряд от Каролины Эррера восхитителен, хоть я и видела его сегодня на двух других женщинах, и, стащив у официанта бутерброд со швейцарским сыром, ловко увернулась от ее попытки втянуть меня в пустую беседу.

Когда я, наконец, добралась обратно до столика, незнакомец в изумрудной маске исчез. Я дала себе две с половиной секунды, чтобы предаться фантазиям о том, как украду всю еду из бального зала и пронесу ее на шестнадцатый этаж. Все мои пожитки лежали там в шкафу.

Ящик с простыми футболками «Уинтроп Текстиль».

Мой принтер для ткани.

Картонная коробка с безделушками и джинсами. Дорогие туристические ловушки типа бухты Хейлинг были мечтой инвесторов в недвижимость. Избыток маленьких помещений, втиснутых в небоскребы, а затем оцененных в пять раз выше своей реальной стоимости. Чтобы не выбирать между едой и кровом, я спала в шкафу.