Цвет тишины

«Язык жестов».

Тахти отдал ему книгу, а внутри что-то перевернулось. Парень прижал книгу к груди, словно сокровище. Указательным пальцем он провел от мочки уха к уголку рта.

Он говорил руками.

Я глухой.

Тахти потребовалось несколько секунд, чтобы осознать. Чтобы принять. Чтобы вспомнить. Он потянул парня за рукав.

*Я не знал, – сказал Тахти на языке жестов. – Извини.1

Жесты выстраивались путано, заплетались, не находили места. Как же давно это было. Будто и не с ним. Парень смотрел на Тахти, на его руки. Слушал.

* Твое имя? – спросил Тахти.

Парень не улыбался, но глаза его блестели. Когда он говорил, у него тряслись руки.

* Ю-д-з-у-р-у, – прописал он по буквам. – Зови: С-е-р-ы-й.

Не жестом цвета, а тоже по буквам, как имя. Его жесты были быстрые, плавно перетекающие один в другой. Не то, что угловатые и рваные жесты Тахти.

* А твое?

* Т-а-х-т-и.

Он повторил за Тахти буквы, как будто считывая их. Повторил его имя, и Тахти кивнул.

Серый слушал очень внимательно, он слегка наклонил голову набок и подался вперед. Его глаза не мигали. Кончики его пальцев как бы намеком повторяли жесты Тахти – будто он проговаривал слова про себя.

Когда он говорил, рукава свитера отползли наверх, обнажили потрепанную фенечку на руке и сиреневые пятна синяков на предплечьях. Узкий ровный шрам тянулся через правую ладонь. Такие остаются от ранений ровными острыми предметами. Например, от ножа.

Тахти говорил, Серый кивал, без явной уверенности. Он переспрашивал по нескольку раз. Тахти путал жесты, повторял, раз за разом, и реальность происходящего подернулась сюром. Он говорил на языке жестов, но много лет назад, – и даже тогда не знал его как следует. Жесты, которые он смог вспомнить сейчас – это отголосок, искаженное эхо. Они говорили сейчас, по сути, на разных языках. Спасало только то, что в языках жестов много похожего. Спасало то, что они оба хотели поговорить.