Пока ты спишь - враг качается. Часть 2. Дикий гринд
- Автор: Комаров Владимир
- Серия: Наездник [Комаров] #2
- Язык: русский
- Жанр: Боевая фантастика
Электронная книга - «Пока ты спишь - враг качается. Часть 2. Дикий гринд». Краткое содержание книги:
ВНИМАНИЕ! Это вторая книга цикла. Первая книга полностью бесплатна.
Видимость упала почти до ноля. Денис, единственный кто мог вести грузовик, часто останавливался, буквально ногами нащупывая дорогу.
Наконец, сквозь прореху в буране, мы заметили указатель «Озерск». Вроде как приехали.
Денис уверенно повернул налево. Там даже не дорога уже, так, направление, по краям которого вздымаются уже самые настоящие сугробы. Покружив по узким улочкам, он наконец остановился около покосившегося домика, слегка укрытого дощатыми, невысокими воротами.
Разгребав ногами заметённую снегом калитку, открыл ее, тяжело налегая всем телом, чтобы распахнуть побольше, а затем проскользнул внутрь. Скрип входной двери я расслышал даже сквозь завывания ветра.
Через пару минут вновь увидели его фигуру, что приветственно замахала нам рукой, зовя внутрь. Я застучал по борту грузовика, пытаясь открыть замёрзшие засовы, наконец это удалось, и тяжелая железяка с клацаньем упала вниз.
— Давайте, выходим, — позвал я закутанных во все что можно, тесно прижавшихся друг к другу, сидящих внутри людей. — Сейчас отогреемся.
Медленно, заторможенно они начали шевелиться, подниматься, спрыгивать с борта. Я помогал, поддерживал, показывал направление и в дом зашел последним, плотно закрыв завывшую в несмазанных петлях дверь.
Мои последователи (можно ведь их так уже называть?) кучкой сгрудились напротив хозяина дома. В грязном распахнутом ватнике, коротких валенках с седой щетиной на щеках, напортив нас стоял дед. Сгорбленный, шевеливший сухими губами, с усталыми от долгой тяжелой жизни глазами. Ими он изучал нас, подолгу рассматривая каждого. И взгляд этот был тяжелый, от которого вновь возвращался озноб.
— Вот, бать, тут все. Мы перекантуемся у тебя пару-тройку ночей, а потом уедем, — Денис развел руками, показывая на нас. — Часть тут поспит, часть в бане. Объедать тебя не будем, в магазине все купим, да еще и тебе оставим.
— А закрыт магазин, — впервые заговорил дед. И голос скрипел также как его дверь. Тяжело, с надрывом. — Давно уж закрыт. С самой осени.
— Ну по соседям пробегусь, куплю что нужно. Не переживай.
Теперь-то я понял, почему Денис так хрипит — весь в отца.
— Не надо по соседям ходить. Мор у нас. Уж пятеро семей померло. А от чего — непонятно. В погребе вон картошки полно, доставайте да ешьте. Чай не баре.
— Мор? А что за мор, дедушка? — мне стало интересно. Неужели тут осталась корона?
— Какой я тебе дедушка, шкет? Батя я! Так и зови! Понял? — тусклые зрачки седого деда полыхнули внезапной яростью. Полыхнули и погасли.
— Понял, батя! Что с мором-то?
— А хрен его знает. Вчера вон ходили, а сегодня глядь: все мертвые лежат. И помирают-то кто где. Кто в огород вышел да там и свалился, кто дрова рубил, так с топором и преставился.
— А медики что говорят? Узнали причину?
— Какие нахрен медики, сынок? Фельдшерский пост с осени как закрыли, так и не видывали никого здесь боле. Катаверная-то приехать не может. Нету, говорят, бензина. Так что тела мы в одну избу сложили, в ледник, так и лежат там, прости господи. Как земля растает, так и похороним, коль сами раньше не помрем.
— И давно у вас мор пошел?
— Да, почитай, с месяц назад, как Свиридовы преставились, так началось это, — старик медленно, держа пальцы троеперстием, перекрестился, задерживая руку в каждой из точек. — Сын к ним тогда приехал, дак они и ходили по домам, самогонку искали, свою-то уж выпили. А через день мы их и нашли, покойничков. Правда Митьку, сына ихнего, так больше и не видывали. Да вы не стойте, печь вон затопите, дрова принесите.
Дед, потеряв к нам всякий интерес, отвернулся и пошел в угол, где виднелась старая, панцирная кровать. Там, кряхтя, снял валенки и фуфайку, лег.
Я осмотрелся. Обычная изба. Маленькие оконца, наполовину заметенные снегом, давали удручающе мало света, но так даже лучше. Видно, что помещение давно не убиралось. Какие-то тряпки, бумаги валялись по углам, на широком, рубленном из грубых досок столе вповалку лежали предметы утвари. Дырявая клеенчатая скатерть сиротливо загнута.
Через полчаса в печке, весело потрескивая, занялись огнем, притащенные из сенок, дрова. Девушки, брезгливо морщась, навели какой-никакой порядок. Слазили в погреб, натаскав пару ведер подмерзшего картофеля. Затем все быстро, по очереди, помылись в растопленной бане. Воды натаскали мало, поэтому хватило разве что на смыть грязь и кровь, но и на этом спасибо.
Собрались за уже чистым столом, зажженные лампы разгоняли тьму по углам, а мы хватали пальцами прямо из раскаленного горшка горячие вареные клубни, запивая терпким чаем. Тепло, уютно, хорошо.