Песнь надежды. Том 6

— Я буду крупнее.

— И он всё равно убьёт вас. Я знаю Тэйлона очень хорошо, госпожа Энна. И его натаскивали не на победу, а на то, чтобы убивать. Любого. И он убьёт.

— Он прав, Тэйлон опасен.

— Мой Тэйлон…

— И мой брат. Не будем рисковать. Надо просто выловить его.

Они вновь смолкли. Первому на ум идея пришла Росси.

— Тэйлон сохранил хотя бы какие-то остатки разума?

— Что вы имеете ввиду, мистер Росиорро? — уточнила Энна.

— Когда Тэйлон дрался с тем вервольфом, он… пользовался приёмами людей. То есть это была не бездумная грызня обычных животных. И когда он охотился, заходил на нас с умом, явно рассчитывая. Значит, что-то от человека у него осталось?

— Вервольфы сохраняют некоторые способности… — Энна пыталась найти слова. — Если он научился драться, он будет использовать это, не задумываясь, это как часть его… способностей.

— Условный рефлекс, — кивнул Росси. — Значит, он сохраняет всё, чему научился?

— Да, мистер Росиорро.

— А почему он движется именно на север?

— Простите?

— Тэйлон не остался в этих лесах, что логичнее. Здесь и всё знакомое, и теплее, по логике, и дичи хватает. Но он движется на север, причём упорно. И Диор решил позвать вас именно потому, что он уходит всё дальше и дальше, за пределы досягаемости. Что его туда тянет?

Все замолчали, каждый думая о том, что могло тянуть лишившегося разума вервольфа, которым правят лишь инстинкты.

Каждый строил свои догадки, исходя из того, что знал о человеке, который неожиданно стал потёмками для каждого. Что было у Тэйлона в голове? Чего он действительно желал, к чему стремился? Уходивший обычным перепуганным и плаксивым мальчишкой, обратно он вернулся холодным, отчуждённым, никого не узнающим и тяжёлым, как рельса, человеком.

Росси знал причины изменений, но никогда не интересовался у своего ученика, что у него внутри. Каждый проклятый хранил в сердце свою заветную мечту, которую преследовал, и никто никогда не пытался влезть во внутренний мирок другого — это было единственным, что у них осталось для самих себя.

Но догадка пришла, как обычно, самому… нет, не умному, самому хитрому, кто отталкивался всегда от самых низменных представлений о каждом человеке.

— А что нас вообще связывает с севером? — обернулся к другим Диор. На его губах расплылась улыбка.

— Мы не вели особых дел с севером, и врагов у нас там не было, — покачала головой Энна. Росси же просто ничего не ответил, поняв, что Диор догадался.

— Да, но в последнее время всё же с севером у нас была определённая связь, и я сообщал о ней вам.

— Я… ох, Диор, не мудри, говори уже, — сдавшись, вздохнула Энна.

— Он идёт за Юноной, — с победой в голосе заявил Диор.

— За… Юноной? Она же…

— На севере, — кивнул он.

— Насколько я помню и знаю, он относился к ней с прохладой, разве нет? Его совсем не тянуло к Юноне после армии.

— Инстинкты остаются, а зверя волнует две вещи — жрать и трахаться, — Энна поморщилась, но не перебила его. — Плевать, что он там себе думает, его всегда тянуло к этой седой. И когда сознание отключилось, инстинкты взяли верх, и он выбрал себе… — Диор негромко хохотнул, — самочку. Его просто тянет к ней. И как сказал Росси, все знания всё равно хранятся в голове, и в глубине он знает, что она на севере. Он даже знает, где примерно её искать надо.