Непрошеный Дар (СИ)

— Девушка, передайте, пожалуйста, за проезд, — чья-то рука бесцеремонно похлопала Веру по плечу. Вера обернулась, чтобы взять деньги и слайд-шоу моментально испарилось.

"Значит, — размышляла про себя Вера, — Мири родила девочку. И судя по окружающей обстановке, они пока ещё живут в Вене".

Такими "показами" картинок и короткими снами, в которых, как на старой монохромной кинохронике без звука, Вера видела эпизоды из спокойной жизни Мири, Геллера и их дочери. Вера наблюдала, как малышка неуклюже ходит в своём пышном платьице, как играет с игрушками, бегает по лугу с Тото, как Мири и Геллер, держась за руки, наблюдают за беззаботной девчушкой.

Так продолжалось несколько месяцев. И Вера уже даже привыкла получать такие "хроники" о жизни, пока в одну весеннюю грозовую ночь не "прилетел" яркий тревожный сон.

***

Было время ужина. В гости к Мири и Геллеру, по сложившемуся обычаю заглянули герр и фрау Питрейх. Фрау Эвелина с умилением смотрела, как светловолосая малышка пытается самостоятельно есть. Всё личико девочки было испачкано крошками и капельками соуса. Заметно было, что пышное кружевное платьице, на горловину которого предусмотрительно была накинута белоснежная салфетка с вензелями, были изрядно испачканы.

Марта пыталась украдкой вытереть личико, но девочка, видимо решив, что у неё отбирают ложку, решительно кричала: "я сама" и уворачивалась от утираний.

Милую семейную картину прервал взволнованный приход дворецкого. Даже не приход. Со взъерошенной шевелюрой дворецкий с перекошенной в плечах ливрее, ворвался в гостиную:

— Простите герр фон Шейн, простите, — поправляя ливрею и приглаживая пятернёй волосы, лепетал дворецкий, — но… герр Зикхарт требовал пропустить его…

Следом за дворецким в гостиную влетел разъярённый Зикхарт. Одежда и обувь Зикхарта были покрыты комьями грязи, которая сейчас, медленно высыхая, падала на светлый пушистый ковёр гостиной. Да и от самого Зикхарта несло застарелым запахом немытого тела и конского пота. По внешнему виду Зикхарта можно было предположить, что он гнал на лошадях от самого родового поместья фон Шейнов до дома Геллера.

— Это уже переходит все границы, Геллер, — игнорируя приветствия, орал Зикхарт…

Малышка от испуга, скривила перепачканные едой губы, готовясь зареветь в любой момент.

— Марта, — вмешалась Мири, предчувствуя предстоящий рёв дочери, — отведи, пожалуйста, Анику в детскую.

Зикхарт кинул в сторону Мири пренебрежительный взгляд и демонстративно сплюнул под ноги.

Марта с малышкой на руках скрылась за дверью гостиной.

— Я смотрю, Геллер, — с высокомерным презрением продолжал Зикхарт, — ты совсем бюргером стал: гостиная, детская, светский ужин, гости… — полный злобы взгляд остановился на чете Питрейхов.

— Нам, наверное, пора домой, дорогая… — осторожно произнёс герр Франц.

— Будьте любезны остаться, герр комендант, — как можно более спокойно произнёс Геллер, — мне кажется, что это мой племянник забыл о манерах, врываясь в непотребном виде без предупреждения! — И добавил, уже нарочито уважительно обращаясь непосредственно к Зикхарту, — потрудись объясниться! Почему ты врываешься в мой дом, запугиваешь мою прислугу и пугаешь мою дочь!

— Твой до-о-ом? — С ироничной ухмылкой протянул Зикхарт, — твой дом, дядя, в поместье, смею тебе напомнить. А этот… бордель, — Зикхарт окинул гостиную брезгливым взглядом, — ты, дядя, создал исключительно для своей портовой шлю…

Пощёчина, которой Геллер наградил племянника, прервала поток ругательств.

— Пошёл вон, — тихо, и при этом чётко выговаривая каждое слово произнёс Геллер и указал Зикхарту на дверь. — Если хочешь что-то сказать, — спокойно продолжил Геллер, — потрудись принять соответствующий вид и доложи о своём приходе. А лучше, пришли курьера. А сейчас, — голос Геллера становился громче, — вон из моего дома!

С горящей от пощёчины щекой, Зикхарт ещё раз, горящими от злости глазами, окинул присутствующих, смачно плюнул прямо на белоснежный ковёр и чертыхаясь вышел, громко хлопнув дверью.

— Какой невоспитанный молодой человек, — со своего места подала голос фрау Эвелина.

— Вы правы, — согласился Геллер, — ну, а что вы хотите? Единственный избалованный сын своего отца, промотавший всё своё состояние…

Ужин возобновился, подали десерт. Геллер, Мири и чета фон Питрейхов молча ковыряли вилками нежнейшее суфле: аппетит пропал, но все понимали, что резкий уход гостей только усугубит неприятное впечатление от внезапного появления Зикхарта.

Стараясь отвлечь внимание от происшествия, Фрау Эвелина даже рассказала несколько последних сплетен. Все натянуто, но с благодарностью, улыбнулись.

Уже намного позже, лёжа в постели в обнимку с Геллером, Мири напрямую задала вопрос о поведении Зикхарта. Нехотя Геллер рассказал, что Зикхарт, после ранней кончины отца очень быстро промотал наследство. Привыкнув в жизни на широкую ногу, Зикхарт решил заполучить наследство Геллера на правах единственного внука мужского пола рода фон Шейнов.