Частичка тебя. На память (СИ)

— Почему это ты сомневаешься в том, что я за тобой ухаживаю? — Артем Валерьевич рисуется, прокручивая стек между пальцами.

— Потому что информация про мешки под глазами не походит на комплимент, — без эмоций комментирую, глядя невидящими глазами в таблицы, открытые на мониторе.

В голове гудит. Нет, мне нужно выкроить пару минут на подышать, иначе глаза просто вылезут из орбит от напряжения.

— Ладно, давайте погуляем, — я поднимаюсь на ноги, — погуляем по территории, я гляну, как работают инструктора и все ли идет по плану.

— Анжела, — Артем Валерьевич закатывает глаза, — ты вообще в курсе, что такое отдых?

— Лучший отдых — смена вида деятельности, — проговариваю категорично, — я меняю сидячую работу на подвижную, и работу с информацией на работу с людьми. Идеально. Тем более завтра первый заезд, там сейчас ад должен происходить.

— Знаешь что, — Тимирязев глядит на стек в своей руке и улыбается, — я хотел подарить его тебе, как самой строгой девочке этого клуба, но пожалуй, нет. Я передумал. Подарю твоему мужу. Ему это будет нужнее.

Застегивая куртку я не удерживаюсь от насмешливого смешка.

— Артем Валерьевич, мне двадцать семь. И мужа не было даже одного. С чего вы взяли, что он вдруг появится? Боюсь, что ваш подарок так и останется невостребованным.

— Что ж, придется самому на тебе жениться, — тон у Тимирязева неожиданно становится какой-то такой, что уже не понимаешь, где в этой шутке проходит граница, собственно, шутки.

— А как же ваш клуб фанаток? — забираю со стола ключи от кабинета и разворачиваюсь к двери. — Что же делать им?

— Рыдать и рвать волосы на голове, конечно? — Тимирязев безмятежно пожимает плечами и шагает вперед, чтобы придержать передо мной дверь. — Что поделать, гаремы в нашей стране запрещены. Но они всегда могут заняться продвижением этого законопроекта. Завалить администрацию президента просьбами об этом.

— Боюсь, быстрее они пустят меня на котлеты, — фыркаю я, неуклюжими, слегка отекшими пальцами выбирая из связки нужный мне ключ от кабинета.

Отеки начались недавно. И это внезапно доставило мне неприятности, потому что размер ноги увеличился на полтора размера, и вся моя хорошая, красивая, стильная и деловая обувь, занимавшая четыре полки в чулане, вдруг осталась не у дел. Покупка новой обуви сильно сказалась на моем кошельке. И это не говоря о том, что куртка уже тоже начинала быть натянутой до предела… Но вот куртку я решила отложить на месяц. Там как раз можно будет купить зимнюю и не париться целый сезон на тему того, что вот-вот ударят морозы, а я к ним совершенно не готова.

Ох, как же мне не хватает моей заначки…

Там было. И на куртку, и на хорошие теплые ботинки.

Вот только пришлось потратить эти деньги на обеспечение собственного спокойствия. И ведь молодец, Энджи, поставь себе пятерку — все ты правильно предчувствовала.

Я не знаю, что там происходило в голове у Ольшанского? Вот допустим, я бы раскололась, и что бы было? Он бы выбирал между своим ребенком от любимой невесты и своим ребенком от меня, которая ему нафиг не нужна? Устроил бы график и жил на две семьи по расписанию?

А мне вслед плевалась бы половина сотрудников клуба, потому что Юля Воронцова — это местная любимочка, её здесь обожают, а я… Ну, я ведь шла на место штатной стервы и очень исполнительно отношусь к этим своим обязанностям.

Короче говоря… Я не раскололась, и не жалею об этом.

Эти две недели дистанции Ник выдержал блестяще. Был спокоен, отстранен, весь в себе и в своей Юле.

Возможно, скоро я перестану перед ежедневной планеркой заставлять себя дышать ровно. И озвучивая имя его нынешней девушки, у меня не будет так сильно сводить скулы, будто я съела лимон.

— Глаза радуются, — тихонько комментирует Артем Валерьевич, на выходе из корпуса администрации, — за те полгода, что я тут хозяин, впервые столько клиентов.

«Столько клиентов» — это довольно сдержанное описание для ситуации.

Скачки, казавшиеся такими далекими и наступившие так быстро — уже завтра официальное открытие и первый заезд, — оказались для всего клуба практически экстремальным испытанием.

Впервые за полгода — сто процентов заселяемости гостиницы и частных жилых зон. Столиков в ресторане свободных просто не бывает, служебные обеды забираются оттуда в контейнерах и съедаются на рабочем месте — а чтобы не терять доходности с зала.

— А уж сколько жалоб на персонал, — хмыкаю я насмешливо, — у меня сейчас горячая пора. Приседать просто не успеваю.

— Неужто мы так безнадежны?

Тимирязев кажется спокойным, и шифроваться у него получается хорошо, вот только я уже успела просечь, что бесстрастность для него — маска, чтобы прятать за ней обеспокоенность.

— Да нет, — покачиваю головой, — ряд жалоб по делу, конечно, но в текущей ситуации мы работаем на пределе возможностей. Для еще большей эффективности нужно будет проработать систему мотиваций, да и командного духа нам местами не хватает. Раньше он точно был. Хотелось бы знать, куда он сплыл.

И чего не надоедает, спрашивается?

Технически, это тянет на домогательство. Практически — наверное, пошли я его внятно и четко, я почему-то чувствую, Артем Валерьевич бы понял и не обиделся.