Неизвестный Линкольн [Lincoln the Unknown]

Наверняка самым осведомленным о несчастной семейной жизни Линкольна был Херндон. И вот что написано на стр. 430–434 третьего тома его биографического труда о президенте: «Мистер Линкольн был скрытным человеком и никогда не изливал душу перед другими. Он не делился со мной о своих тяжелых переживаниях и, насколько мне известно, со своими друзьями тоже. Такое было трудно вынести, но он терпел — с грустью, но без ропота. Хотя я и без слов мог понять, когда он находился в унынии: он не был по своей натуре из тех, кто встает с восходом солнца, а в офисе обычно появлялся не раньше девяти — на час позднее меня. Но иногда он сидел в офисе уже с семи утра. Был даже случай, когда он появился до рассвета. И если, приходя на работу, я заставал его там, то знал наверняка, что над „семейным морем Линкольнов“ пронеслась буря, и воды были неспокойны. Он либо лежал на диване, вглядываясь в окно, либо сидел на стуле, положив ноги на подоконник. Часто Линкольн и не замечал, как я входил, а только отвечал на мое приветствие тихим голосом. Я сразу же брался за документы или копался в страницах книг, но его меланхолия и страдания были так очевидны, а молчание таким тяжелым, что я сам становился обеспокоенным и искал причины, чтобы пойти в суд или куда-то еще, лишь бы уйти из офиса. Дверь офиса была наполовину стеклянной, покрытая занавеской, с металлическими кольцами, висящими от шнурка. Уходя, я закрывал занавеску и, достигнув лестницы, слышал звук поворота ключа: Линкольн уединялся со своим несчастьем. Проведя час у судебных приставов, еще столько же — в соседнем магазине, я возвращался. И к этому времени Линкольн либо беседовал с клиентом, объясняя ему законы, либо облако грусти уже ушло, и он был занят рутинной историей индейцев, чтобы рассеять накопившееся с утра уныние. К полудню я уходил домой на обед, а после заставал его там же, обедающим домашними крекерами и куском сыра, которые, как я думаю, он покупал в магазине под офисом. К пяти или шести часам вечера мы расходились, но он все равно не ходил домой: либо сидел на ящике перед лестницами с парой бездельников, либо — убивал время тем же путем перед зданием суда. А свет в окне офиса говорил о его присутствии там допоздна, даже после того, как весь мир уже лег спать, силуэт худого человека, предназначенного судьбой стать президентом нации, можно было увидеть бродившим в тени деревьев и домов или тихо прокрадывающимся через дверь скромной постройки, который, как принято во всем мире, называется домом. Многие могут думать, что описанное выше слишком преувеличено. На это я скажу, что они просто не знают фактов».