Его бывшая слабость

Если честно, пока не оценил глубины ее претензии.

— При чем тут домработница и скука? — непонимающе переспрашиваю я.

— Заниматься мне чем прикажешь? — вызывающе вскидывает бровь Аня.

Уникальное создание. Любая другая на ее месте с удовольствием исполняла бы команду «лежи кайфуй». А этой скучно, видите ли.

— Хочешь убирать сама? — переспрашиваю на всякий случай. Вдруг что-то не так понял.

— И готовить для своей семьи, — уверенно кивает она.

Хм… Как звучит-то хорошо. Семья… У меня внутри будто согревающая патока разливается.

— Ладно, предлагаю компромисс, — отвечаю я, придвигаясь ближе к Ане и откладывая книжку. — Готовку оставим тебе, а уборкой займется клининг. Пару раз в неделю.

— Но…

— Или так, или домработница! — строго предупреждаю я.

— Ладно, — с наигранной обидой отзывается она, опуская взгляд.

— Кстати, насчет еды, — продолжаю я, поглаживая ее животик. — Злате Глебовне пора поесть. И нам за компанию. Очевидно, готовить сейчас уже поздно. Какую кухню закажем?

— Шпроты хочу! — вдруг выпаливает Аня, будто только и ждала вопроса о еде. — С пюрешкой.

Усмехаюсь ее непритязательным вкусам и тут же набираю Витька.

— Витюш, пюре в каком-нибудь рестике по-быстрому раздобудь. Только не надо этих всех пестрых. Нам обычного. Картофельного. Но побольше. И шпроты нам надо.

— Шпроты? — удивленно переспрашивает Витя.

— Угу, — подтверждаю я, продолжая поглаживать животик. — Злата Глебовна заказала.

— Кхм, — слышится в динамике. — Кто, простите?

— Дочь моя! Вить, не тупи!

Сбрасываю звонок и понимаю, что моя рука в отсутствие контроля отправилась на запретную территорию.

— Грудь болит? — с деловитым видом интересуюсь я, будто так и было задумано.

Однако предательская хрипотца в голосе выдает меня с потрохами.

— Мгм, — едва не стонет мне в ответ Анюта, закусывая губку.

Ах, ты ж… Меня словно током прошибает.

— Молозива еще нет? — Помнится, что-то такое про беременность нес как-то Валерон… Стараюсь держать себя в руках, но это плохо выходит, так как эти самые руки сейчас бесцеремонно сминают налитую плоть.

Аня качает головой, поджимая губы. Вижу, как стискивает бедра, и соображать из-за этого становится все сложнее. Во рту собирается вязкая слюна, пока я скольжу взглядом по ее томящемуся телу.

— Я читал, что разминать надо. Чтобы потом ребенку проще взять было. — Однако в голове вовсе не целомудренные мысли о помощи будущей матери моего ребенка. — Позволишь? Я покажу…

Не раздумывая, подается мне навстречу. Осторожно подтягиваю Аню за талию и разворачиваю к себе спиной. Стискиваю в объятиях, облегченно выдыхая, и запускаю руку в лиф платья.

— Определенно больше стали, — хриплю я рядом с ее ухом, осторожно потирая своими грубыми пальцами нежную плоть.

Признаться, я читал, что это делается махровым полотенцем, но кажется, уже не готов остановиться. Мне просто требовался повод прикоснуться к ней.