Тайны хазар и русичей. Сенсации, факты, открытия

«Джабгу-каган» напал на Тбилиси вместе со своим сыном Бури-шадом. Хазары кинулись на приступ. «И подняв [высоко] мечи свои, они все, как один, устремились к городской стене, и все огромное множество воинов, громоздясь друг на друга, поднялось выше стен. И мрачная тень пала на жалких жителей города: опустились руки их, ослабели мышцы, были они сокрушены, повалились со стен и пришли в смятение, как воробьи, попавшие в ловушку птицелова. Никто не смог прибежать к себе домой и сообщить о страшной опасности и предупредить любимую жену или позаботиться о чаде своем, или вспомнить о милосердии родителей своих. Охваченный ужасом, каждый сам поспешил укрыться – кто на крыше, кто в дымоходах. Многие бросились под святые своды церквей и, хватаясь за уголы алтарей, положили упование на Бога.

Раздавались вопли матерей к детям своим, подобно блеянию многочисленного стада овец, взывающих к ягнятам. А вслед за ними мчались безжалостные косари: руки их проливали потоки крови, ноги их топтали трупы мертвецов, а глаза их видели груды истребленных, [подобных] сплошному слою града. Лишь тогда, когда умолкли вопли и стоны, [когда] никого, ни одного [из осажденных] не осталось в живых, поняли они, что утолились кровью мечи их. Тогда, [схватили] и привели двух князей, один из них был правителем, [назначенным] персидским царем, другой же из местных жителей, из княжеского рода Иверии. Когда привели их к царю [хазиров], он повелел выколоть им глаза за то, что они изобразили его слепым, желая оскорбить его. После страшных пыток задушили их и содрав с них кожу и выделав, набили сеном и повесили на [городской] стене. После они захватили сундуки, полные сокровищ, и, тяжело нагрузившись ими, все множество воинов, приносило и сыпало [сокровища], куча на кучу и груда на груду перед своим повелителем. И так много принесли [сокровищ], что он устал смотреть на несметные, неисчислимые таланты золота и серебра. А кто бы мог рассказать, как много было [награблено] церковной утвари и украшений, унизанных жемчугом и драгоценными каменьями».

Грузинский летописец Дживаншир полагает, что ругались тбилисцы только над императором Ираклием, выкрикивая в его адрес оскорбления. Имя «Джабгу-кагана» у летописца сохранилось в форме Джибал, Джибла. После взятия Тбилиси он схватил оскорбителя императора и жестоко умертвил его. «Но прежде, – рассказывает историк, – влили ему в рот расплавленное золото. Ибо, – говорит, – император расхохотался, услыша твои слова, а после содрали с него шкуру и отправили императору за те оскорбления». Чувством гуманности тюркюты не обладали. Это был суровый народ – воины, мстители, безжалостные люди со своими представлениями о чести, достоинстве, справедливости. В грузинских источниках говорится, что царь Иверии Стефан погиб именно теперь, а не раньше, как считал Мовсес. Царь попал в плен к «Джабгу-кагану», и каган велел содрать кожу с несчастного, после чего отправил ее в подарок Ираклию. Мтаваром (царем) Иверии сделался Адерназе – ставленник Ираклия, который уже раньше принимал участие в осаде Тбилиси. По уговору с Ираклием «Джабгу-каган» оставил ему Иверию, а сам получил желанную Албанию.