Купи меня дорого

— Эмм, его Ян зовут. Истомин, — бормочу я. Решаю не врать хотя бы в чем-то, если это возможно.

Она на миг задумывается, вспоминает. С бабушкой мы очень близки. Обычно. И она знает все о моих друзьях и тех, с кем я общаюсь.

— Что-то не припомню. Хотя фамилия знакомая. Его отец не тот самый Истомин? Каких-то дворянских кровей был, погиб в аварии лет пять назад. Жил в старинном особняке. Его пытался муниципалитет отобрать, Истомин-старший кучу долгов после себя оставил.

— Да, тот самый, — вздыхаю. — Про долги не знаю, сын живет там же.

— Ммм, странно. Познакомь хоть как-нибудь. Судя по блеску твоих глаз, у вас все серьезно.

Я тут же поперхнулась водой, которую только начала пить. Пытаюсь прокашляться.

— Котлетку будешь? — спрашивает как ни в чем не бывало бабушка.

— Позже. Пойду позвоню. — Перед моим уходом Ян вернул телефон, и мне не терпелось позвонить друзьям. В такси это не удалось, телефон был разряжен.

Оказавшись в своей комнате, воткнула телефон на зарядку и побежала принимать ванну. Истомин не дал мне такой возможности, отправив восвояси. Как могла чистила живот влажными салфетками, до всего остального в такси было как-то неудобно добираться.

Сняв одежду — ужаснулась. Все тело в ярких засосах, укусах и кровоподтеках. На ягодицах синяки в виде пятерни, так сильно он сжимал мою задницу. На грудь лучше вообще не смотреть, а шею придется закрывать водолазкой с высоком горлом. Обалдеть. Засосы есть даже на животе и бедрах. Мама дорогая…

Между ног горит и саднит, и я с наслаждением залезаю в горячую ванну. Обдумываю и рефлексирую, вспоминаю все события. Голова идет кругом. Хоть фильм снимай.

На звонок Злата ответила сразу же, будто только и ждала, когда я позвоню.

— Мы уже у меня. Приходи срочно.

Ее взволнованный тон не оставил мне ни единого шанса просто полежать дома на кровати, глядя в потолок и размышляя о бренности бытия.

Дверь открыла ее бабушка.

— Еще одна явилась, — недовольно пробурчала она, рассматривая мое лицо. — Ну, ты вроде нормальная.

О чем это она? Что значит нормальная?

Взволнованно захожу в комнату подруги и ошарашенно застываю при виде своих друзей. Буквально роняю челюсть на пол.

— О Боже…

— Ага, привет, — вяло отреагировала подруга. — Я знала, что тебе понравится.

У Тимы жуткие черные фингалы под глазами, на носу гипсовая накладка. Лицо разбухшее, как в ужастике. Он выдавливает из себя слабую улыбку и тут же морщится от боли.

А Злата… лысая. Ее голова полностью обрита, но вкупе с ее весом и накрашенным лицом, подруга напоминает мне панка. Осталось только макушку ядовито-зеленым покрасить. Лысая Злата, Тима с синим лицом, я вся в засосах… Ну и компания.

Не выдерживаю и начинаю истерично хохотать, опустившись на пол. Ян поимел нас всех.

— Перестань, — шикает Злата. — Я и так бабушку выпугала, пришлось соврать, что на спор волос лишилась. Она думала, что надо мной издеваются в универе.

Тут же виновато замолкаю.

— Она близка к правде, — вставляет Тим. И смотрит на меня долгим внимательным взглядом. Жует губы, прежде чем решиться и тихо спросить: — Ты как?

Пожимаю плечами, откидываясь спиной на комод.

— Нормально.

— Он… Он сделал с тобой что обещал? — осторожно спрашивает подруга, присаживаясь рядом. Ее рука нашла мою и несильно сжала.

Перевожу взгляд с одного друга на другого. В глазах Златы любопытство и страх. В Тимкиных неприкрытая ненависть и… грусть. В груди нехорошо екает. Неужели окружающие видят больше, чем я? Тимка что-то ко мне испытывает?

Опускаю глаза и просто киваю.

— Ох, милая… — она на мгновение обнимает мое одеревеневшее тело.

— Сука. Он еще за все поплатится, — выплевывает Тимка, вскакивая с кресла.

— Эй, ау! Это мы поплатились, нет? Мы обокрали его! Он мог запросто засадить нас в тюрьму. А он этого не сделал. — Я пытаюсь мыслить здраво. — Любой бы на его месте был в ярости.

— Ты его защищаешь? — Тим шокирован. Я лишь закатываю глаза.

— Я просто хочу быть объективной.

— Я согласна с тобой. Мы еще неплохо отделались, — согласилась Злата. — Ну мы с Тимой… Ты же…

— Перестань.

— Он сделал тебе больно? — не унималась подруга. И тут же зажала рот рукой. — Изнасиловал?

— Злат, можно я не буду это с вами обсуждать? Я жива, цела. Со мной все в порядке. Никто меня не насиловал. Просто… это случилось.

— Он не бил тебя? — влезает Тима. Его глаза продолжают гореть нехорошим огнем,

— Нет. Он меня не бил. Вобщем-то я получила то, что планировала сделать изначально. Я хотела продать себя, — горько смеюсь. — Покупатель нашелся. Буду думать как быть дальше.

— Да уж, это приключение можно назвать самым ярким событием в моей жизни, — усмехается Злата и проводит рукой по лысой голове. — А ты, Тим, хоть сможешь похвастаться своим детям в будущем, что тебе ломали нос.

— Угу, — пробормотал он, отворачивая лицо.

— Ты записалась к врачу? Теперь ты можешь сделать операцию. Ради этого мы пережили наше приключение.

«Приключение». Да уж. Говорить о том, что я все еще должна спать с Истоминым, я пока не стала.

— Да, я записалась на субботу. Врач сказал, что на нашей встрече соберется консилиум. Будем обсуждать предстоящую операцию. С нами на видео-связи будет немецкий врач, который возьмется делать операцию. Так что через пару дней будет точно известна дата отъезда. Тогда уже придется сказать бабушке. Про деньги совру, что из фонда выделили. Надеюсь, это будет моя последняя ложь. Как-то так.

Я тяжело вздыхаю. Сама не знаю, как все произойдет, и неизвестность меня пугает. А вдруг операция пройдет неудачно? Боже…

— А как себя чувствуешь? — спросил Тим.

— Да ничего, — пытаюсь вспомнить случаи недомогания, но кроме головных болей ничего не вспоминаю. — Голова иногда болит.

— У меня тоже часто. За эти пару недель такой стресс пережить, — успокоила Злата.

— В универ завтра пойдете? — осторожно спрашиваю, и подтверждая мою догадку, оба машут руками.

— Мы пока на больничном, — отрицательно качает головой Злата. — Я попросила бабушкину знакомую мне выписать. Пока парик нормальный не подберу — туда ни ногой. За Тима и просить не надо. А ты?

— А что я? Пойду, конечно. Бюджетное место нельзя терять.