Зеркало Венеры (СИ)

Марина отложила телефон и пошла за Райдой обувать кеды. Райда накинула на себя кожанку, натянула сапоги и посмотрелась в зеркало: волосы, кончиками волн почти дотрагивающиеся до плеч, уже высохли. Напоследок девочки погладили кошек, лежащих у двери пуховыми ковриками. Мася проводила их влажным взглядом: «А я? Я тоже хочу гулять!» — , но все равно осталась за забором.

Тропка поворотами вывела Райду и Марину в посёлок. Они попетляли во дворах, встретились с Аннушкой и Златой и пошли к дому Лики и Лисы. Сегодня вечером Марина уезжала, и обещала встретиться и попрощаться со всеми, кто были с ней и изменили что-то в её жизни этим летом. Марина боялась, что больше никого из них не увидит. Раньше ведь её брали к себе на каникулы братья. А сейчас они духовно разлагаются в тюрьме. Неизвестно, что в этих отбросах общества было духовного, правда. Сергей умел только в математику и криками и недовольством пытался впихнуть её в головы детей, Алексей — работал в редакции газеты.

— А мне, — Злата показала пальцем на себя. Губы у неё были накрашены яркой помадой, — можно?

— Что «можно»? — изогнула бровь Райда.

Злата тронула Райду за худые плечи. Кожаная куртка была холодной.

— С вами. Я же не общалась особо с Ликой и Лисой.

— Попробуешь, — заявила Марина и, приметив длинноволосого юношу на другой стороне улицы, поджала губы. Саша.

Она не разговаривала с ним уже месяц. Месяц не резалась и пыталась есть два-три раза в день без беспокойства о калориях. Марина подумала, что если продолжит вести себя как проблемная, то Лика и Лиса не возьмут её в семью. Она вряд ли бы смогла воспринимать их как мам — но авторитетными взрослыми, на которых можно равняться, Марина считала уже сейчас. Детский восторг и привязанность.

Злате две недели назад Райда перепрошила мозги феминизмом. Честно говоря, Злата все ещё негативно относилась к радикальному феминизму, но начала поддерживать либеральный. Она считала, что женщины и мужчины могут вместе бороться за равноправие, если хотят. Иначе это какая-то мизандрия, которой не существует: мужчинам запрещают лезть в движение биологических женщин за биологических женщин! Злату привлёк либфем тем, что «разрешал» женщинам самим выбирать модели поведения: хочешь носить каблуки — носи, не хочешь — не носи; хочешь смотреть порно — смотри, не хочешь — не смотри и тому подобное. В отличие от радфема, призывающего рефлексировать адаптивки, ЖГС и перестать поддерживать изнасилования на камеру. Либфем предполагал, что неравенство можно сгладить путем введения различных законон и правил, не обращая внимания на корень проблемы. И ещё Злата находилась в процессе принятия себя, как бисексуалки, и оборвала одного юношу, когда он назвал женщину «телкой». Это была маленькая победа.

Они дошли до квартиры. Лиса и Лика на кухне первым делом начали ставить чайник и доставать из шкафа, что было к чаю. Девочки хотели им помочь, но Лика сказала: «Лучше мы сами». Лиса приметила небольшое алое пятно между ног Лики, когда она наклонилась.

— Лик, ты протекла, — похлопала по её пояснице Лиса.

— Чёрт, — вздохнула Лика, осознавая, что все это время ей не казалось, но потом односторонне улыбнулась, — у меня не было менструации с мая. Почти стодневная задержка. Юбилей.

За окном щебетали последние песни лета птицы.

— Тебе нужно к гинекологине.

— Только не к местной! Я уже знаю, что она мне скажет: спортивная аменорея. И пошлёт рожать в поле. Да, а ещё я типа чистая и невинная в двадцать пять… с половиной. Опять осмотр через одно место. В прямом и переносном смысле. Или выгонят из кабинета, сказав, что мне, молодому человеку, нужно внимательнее смотреть на таблички. Ничего толкового мне на этот счёт не говорили. У меня вообще до восемнадцати не было месячных, и для них это было нормой, что странно. У меня же ещё не от физических нагрузок, а от переживаний больше. Когда все стабильно, у меня цикл не скачет как бешеный и не уходит в никуда, не обещая вернуться! Это я из-за того вечера, ну, наверное….

Отсутствие менструаций случалось, когда женщина выполняла слишком тяжелую для организма нагрузку или не дополучала достаточно калорий. Или, как в случае с Ликой, от стресса. Если нет никаких заболеваний.

У Лисы с циклом все было бы хорошо, если не сильные боли в первые два дня. Она тоже проверялась, но ей ответили — особенность организма. Так себе особенность, когда с кровати встать не можешь и скулишь. В кабинете гинекологини осуждающий взгляд: раздвигать ноги было не больно? «Да, больно», — хотелось ответить Лисе. Страшно было понимать, что её «первый раз» и остальные гетеросексуальные связи оказались изнасилованиями. Местная гинекологиня приметила, что Лиса пополнела, и раньше ей было лучше: стройной, с длиными волосами, макияжем и без очков.

— Всё хорошо? — спросила Лика, заметив, что улыбка спала с лица Лисы.

Лиса убрала тёмные пряди за ухо и ответила: «Ну да. Иди уже, меняй трусы».

Лика зашла в гостиную, где Марина рассказывала подругам о мышах, и позвала.

— Лика, а можно ещё на мышек посмотреть? — спросила Марина, подняв на Лику глаза.

— Почему нет? — пожала плечами она.

Марина просияла и пошла в комнату за Ликой: доставать мышей. Мышки держали в лапках по кусочку пористого хлеба и грызли его. Лика задумчиво постучала по верху клетки короткими ногтями и посмотрела на съежавшиеся комочки. Стук — Марина открыла клетку. Счастливый тонкий возглас — они побежали по её руке. Через несколько восклицаний Марина округлила глаза и задержала взгляд на Ликиных штанах.