Тамбера

Племяннице ван Спойлта, только что ступившей на берег этого далекого и незнакомого острова, вдруг показалось, что эти танцы, все это веселье устроены ради нее одной.

— Мне здесь нравится, дядя, — сказала она ван Спойлту, — только почему-то страшно.

— Поначалу, Клара, многое будет тебя пугать, — ответил он. — А поживешь здесь и ко всему привыкнешь.

— Вон та женщина очень страшная, правда? Она все время смотрит на меня.

— Какая?

— А во-он та, которая не танцует.

— Это жена старосты кампунга.

— Почему она на меня так уставилась? Мне от её взгляда жутко становится!.. А та девочка все время смеется. — Клара указала пальчиком на дочку Ламбару. — А это кто, он тоже глаз с меня не спускает?

— Это Кависта, — ответил ван Спойлт.

— Какое странное имя!.. А который староста кампунгa, дядя?

— Тот, кто первый к тебе подошел, ты его еще испугалась.

— Теперь я его не боюсь. Он мне даже нравится. Такой веселый. И лицо у него приятное. А плечи-то, плечи-то какие. Вот, наверное, силач!

В самом деле, никто из лонторцев не был сейчас так доволен и весел, как Имбата, ни у кого так не сияло лицо. И конечно, в эти минуты Имбата и не думал о сыне…

А Тамбера был далеко, в открытом море, и волны несли его лодку неведомо куда. Что замыслил мальчик, почему опять уединился от всех? Спросите об этом бескрайнее море, спросите голубоватое облако, плывущее над головой Тамберы, или свежий ветер, обвевающий его тело! Море ответит вам, что мальчик несколько раз закидывал удочку, да так и не вытащил ни одной рыбы; облако поведает вам, как Тамбера тоскующим взглядом подолгу следил за его полетом, а ветер расскажет, какую чудесную песню уносил он на своих крыльях.

А сейчас Тамбера сидит в лодке, уныло опустив голову; удочка валяется у него в ногах; взгляд его живых глаз не рвется больше ввысь, и песня замерла на устах. Он молчит, он один в лодке, посреди моря.

«Я знаю, отец не любит меня, — думает мальчик. — Он будит меня чуть свет, когда так сладко спится. Он всегда недоволен мной. Только и знает, что браниться. Почему отец ни разу не поговорил со мной ласково, никогда ничего не рассказал?

Мама — вот она меня любит. Сразу накормит, когда я вечером прихожу домой. Перед сном рассказывает сказки, так хорошо засыпать под них. Вот только не велит она мне уходить надолго из дома. И она не понимает меня. Был у меня друг — Вадела. А теперь не осталось никого, кому бы я мог поведать свои думы, свою печаль. Кто мне заменит Ваделу?.. Уеду я лучше куда-нибудь далеко-далеко, за моря и океаны! Буду бродить по свету, пока не встречу доброго старика, который пожалеет и полюбит меня как родного сына. Каждый день, мы будем бродить с ним в джунглях. А однажды, быть может, мы придем туда, где по вечерам садится солнце, и совсем близко увидим, как гаснет закат. Когда же солнце опять взойдет, а я еще буду спать, дедушка тихонько подойдет ко мне, сядет рядышком и поднесет к губам свой маленький сулинг[13]. Нежные звуки сулинга разбудят меня, и тогда дедушка станет рассказывать о проделках хитроумного канчиля[14]. Потом мы пойдем домой, и там, во дворе, я буду играть с его зверьками. Наиграюсь, пойду кушать: еда уже готова, садись и бери что хочешь. Потом заберусь в какое-нибудь тайное местечко и буду мечтать хоть до самого вечера. А перед сном расскажу дедушке, как хорошо я провел день. И все мальчишки будут ходить со мной, куда бы я их ни повел. Полезем на высокую гору, помогая друг другу. И все время будем петь песни!.. Как я был бы счастлив!