Я не Такой, или Очень злая любовь

Ева вскочила с кровати, подобрала вещи и гордо направилась в свою комнату, где собиралась привести себя в порядок, хорошенько обдумать дальнейшую тактику своего поведения и только тогда встретиться с Вяземским.

С таким настроем девушка вошла в свою комнату и застала там Марка, лежащего на ее кровати. Он резко сел на кровати и прикрылся простыней по грудь.

— Котова, скажи, что тебя попустило, иначе клянусь, свяжу тебя, — с самым серьезным видом пригрозил Марк.

Не зная, что и ответить, Ева невинно заморгала глазами. Вид обнаженного Марка моментально привел ее в возбуждение. Он был настолько красивым, настолько возбуждающим, что девушка невольно подавилась слюной и закашлялась. Хотя это возбуждение существенно отличалось от того безумного вожделения, которое она испытывала к нему вчера.

— Со мной все в порядке. Не волнуйся, — успокоила его Ева, ведь Марк был какой-то дерганый, словно контужен душевно.

— И вчера так отвечала, когда я спрашивал тебя, почему ты гуляешь по дому без трусиков.

— Что, правда? — удивилась Ева, хотя прекрасно помнила, почему так поступила.

Марк отказался пить вино, когда она просила его по-хорошему. Да, она хотела напоить его и соблазнить. Не получилось. Тогда она разделась прямо перед ним и пошла купаться голышом в бассейне. Марк же стоял ошарашенный, во все глаза глядя на нее. Настоящий тугодум! Нет, чтобы и самому раздеться и присоединиться к ней. Так он запричитал: ты же пьяна, вылезай из бассейна!

— А я просто ничего не помню, — пожала плечами Ева, она считала все то, что делала правильным и само собой разумеющимся.

Некоторое время Марк сверлил ее подозрительным взглядом, потом буркнул:

— Ты думаешь, я тебе поверю? Ты продолжаешь смотреть на меня, все тем же странным взглядом, что и вчера.

Ева опустила глаза, мол: подумаешь, какая цаца.

— Но, я, правда, ничего не помню. Может быть это к лучшему — моя память чиста как белый лист, так что и ты можешь обо всем забыть, — предложила Ева и удивилась тому, как складно у нее получается врать.

— Ради бога, Котова, хватить ломать комедию. Я понимаю, ты была не в себе. Но как можно это забыть? Ты ведь изнасиловала меня, — сердито воскликнул Марк.

Рот Евы открылся сам собой и не закрывался, поэтому она прикрыла его ладонью. Округлившиеся от шока глаза глупо заморгали. В ее беззвучном вопле Марк должен был расслышать: «Ну, этого не может быть!».

— Не делай вид, что ты удивлена, Котова, — еще больше рассердился Марк. — Какая же ты коварная маньячка! Убедила меня, что легла спать, а сама подкралась сзади и вырубила меня.

— Сама не знаю, что на меня нашло, — промямлила Ева в свое оправдание.

— Ты же могла убить меня! — закричал Марк. Он осторожно ощупал голову в затылочной области, скривился и пожаловался, — У меня на голове налилась огромная гематома.