Кинорежиссерки в современном мире
- Автор: Артюх Анжелика
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Новое литературное обозрение
- ISBN: 978-5-4448-1643-1
- Жанр: Кино
Электронная книга - «Кинорежиссерки в современном мире». Краткое содержание книги:
В маске Рональда Рейгана действовал главный оппонент героя Ривза — Бодхи (Патрик Суэйзи), главарь банды грабителей, с которым у героя было своего рода притяжение. Это, в свою очередь, позволило киноведу Шону Рэдмонду 100 заговорить и о гомоэротизме картины, и о ее причастности к квир-культуре, и, наконец, о том, что этот фильм являет собой вариацию «боди-жанра», делающего акцент на эротической игре красивых мужских тел. Бодхи убеждал подельников не избавляться от фэбээровца, после того как тот оказался вычислен, и словно бы вступал с ним в завораживающий поединок. «Мы покажем им, что человеческий дух все еще жив!» — произносил он сакраментальную фразу, которая делала весь фильм. Для героя Ривза опыт общения с серфингистами оказался трансгрессивным. Выполнив задание, он не мог больше оставаться на службе закона. Однако дело было не только в этом. Бигелоу показывала субкультуру, которая радикально отвергала американскую рэйганомику и издевалась над ней и над американским образом жизни, в котором деньги казались панацеей. Из этой Америки хотелось бежать, как бежали из нее в Мексику серфингисты, по дороге теряя товарищей и награбленные банкноты. Но бежать из нее не удавалось, поскольку времена Бонни и Клайда прошли и сотрудники ФБР спокойно могли отыскивать преступников в близлежащих странах. К тому же ограбление банков обходилось без жертв только до поры до времени. Субкультура показала себя во всей жестокости. Ближе к финалу Бигелоу будто переворачивала весь сюжет, заставляя симпатизировать только простым американцам, которых в сатирическом измерении ее фильма притесняли со всех сторон — и со стороны бандитов, и со стороны истеблишмента. Она показывала, как уязвимы простые люди перед возможным насилием и злом и как оно близко ходит возле каждого.
«Фильм — это слеза на структуре общества» — защищалась любимой цитатой из Ролана БартаІОІ Кэтрин Бигелоу и саркастически смеялась, когда рассуждения интервьюеров о ее «апокалиптической экстраваганце» «Странные дни» (Strange Days, 1995) замыкались на поиске киноцитат из Альфреда Хичкока или Ридли Скотта. Время и место событий tech-noir «Странные дни» — последние сутки тысячелетия, Лос-Анджелес. Этот город, более, чем какой-либо другой, перенасыщенный как скандальным, так и фантастическим и, возможно, отчетливее, чем другие, заглядывающий в будущее, в предсказаниях Бигелоу кажется местом невосходящего солнца, грязным вокзалом для всех народов, кладбищем «фабрики грез», гигантской площадкой для всенародного новогоднего празднества. Здесь, в тесноте, буйстве смерти и карнавала, измена маскируется под любовь, но при приближении камеры раскрывается междоусобными битвами, разборками и дележом. Невидимое для людей движение Времени, отмечающее на экране, как на дисплее компьютера, приближение к роковому рубежу тысячелетий, сгущает саспенс, только люди по-прежнему не меняются. Под знаком вечности пребывает их копошение, оставляющее неизменной метафору Вавилона.
В интервью американскому изданию Film Journal International Бигелоу комментировала свою авторскую задачу как попытку ответить на вопрос: что из нынешнего тысячелетия сможет сохранить конкурентоспособность на рынке будущего? На первом месте оказалось то, что может обслуживать вуайеризм. Человеческая потребность смотреть, удовлетворять голод глаз, ориентируется на технологию. В футуристическом городе ближайшего будущего конкурентоспособность сохранял SQUID (Superconducting Quantum Interference Device) — суперуправляемый квантовый интерференционный прибор в виде проводника наркотических клипов (не то венец богочеловека, не то проволочная каска оккупанта). Единственная кнопка заведует всеми «атомными взрывами» в человеческом мозге пользователя — интерактивными «дрим-таймами» чьих-то судеб, ощущений незнакомой души и незнакомого тела. SQIUD медленно раскалывает реальный мир на вуайеров, натурщиков и клипмейкеров, заведующих судьбами и тех и других. С каждым новым клипом (документальным свидетельством ситуаций и психофизических состояний) камера, как глаза убийцы, глядящие сквозь прорези в маске на жертву, развеивает воспоминание о том, что она способна на что-то другое: скажем, на то, чтобы быть глазами любовника, созерцающего желанное тело. Микрокартинки наркотических клипов, подобно самой лос-анджелесской действительности, разорваны, хаотичны, психоделически заряжены, разрушительны. Для этого фильма, отсылающего к «Подглядывающему» (Peeping Тош) Майкла Пауэлла и снятого за несколько лет до «Матрицы» (The Matrix, 1999), Бигелоу пришлось создать специальную камеру, которая могла двигаться из комнаты в комнату и показывать круговую панораму. Как слепки реальной действительности и лекала участей пользователей, микрокартинки наркотических клипов переносят вирус зла. Это эскейп 102 и фантазия одновременно, говорящие о том, что общество уже трансформировалось из общества «спектакля» (Ги Дебор) 103 в общество постспектакля, которое делает ставку на живой опыт, на чистый эксперимент, говорящий о том, что не бывает нейтральной и безобидной технологии. SQUID доставляет чистую сенсацию, заставляя задуматься о природе кино, которое дает интенсивный опыт переживания, лишенный риска для тех, кто его наблюдает. Это возможность для вуайера пережить такую жизнь, какую в реальности он пережить не в состоянии, поскольку это буквально опасно для жизни. Ведь перед нами в итоге снафф 103 с графическим насилием, которое отчасти было апробировано Бигелоу в «Голубой стали», но здесь стало «запретным визуальных желаний юзеров ближайшего будущего. Чистый фундаментальный эскапизм, равно как и скопофилическая зависимость, свойственные зрителям кино, которые в фильме Бигелоу оказались исследованы в качестве главных тем. Виртуальная реальность, в 90-е обычно ассоциируемая Голливудом с будущим, в «Странных днях» тесно связана с настоящим. В тотальном зле настоящего будущее представляется как Судный день.