Орлиное царство [litres] [Kingdom]

– Чего хочет этот человек? – спросил халиф дрогнувшим голосом. – Я уже одобрил договор.

– Вы должны пожать ему руку, – сказал Джон.

Халиф повернулся к Шавару.

– В самом деле?

Последние слова Джон переводить не стал, и Гуго вопросительно на него посмотрел.

– Почему он не хочет дать слово? – резко спросил он. – Я вижу, что за этим кроется предательство.

И вновь Джон не стал переводить слова Гуго.

Шавар проигнорировал последнюю реплику Гуго.

– Да, имам. Это необходимо, – сказал Шавар.

Халиф протянул дрожавшую руку.

– Он должен снять перчатку, – заявил Гуго. – Клятва не обретет силу, пока мы не пожмем руки, плоть к плоти.

Шавар побледнел.

– Но это невозможно! – воскликнул он на языке франков.

– В таком случае договора не будет! – заявил Гуго.

Жильбер кивнул.

– Мы должны быть уверены, что условия альянса буду выполняться.

Шавар перевел взгляд с одного магистра на другого, потом повернулся к Джону.

– Заставь их понять, – заговорил Шавар на арабском. – Халиф не может взять руку мужчины. Это невозможно.

– Даже если это приведет к тому, что договор не будет заключен? – спросил Джон.

– Да, даже в таком случае.

Гуго стоял, положив руки на бедра и воинственно выставив челюсть. Джон сомневался, что магистр прислушается к доводам разума. Джон посмотрел на халифа, подошел к трону, опустился на колени и поклонился так низко, что его лоб коснулся пола.

– Наместник Бога, защитник веры, – заговорил Джон на арабском. – Этот человек не достоин вас лицезреть. Он франк, дикарь, животное. Он замаран и грязен, но он стремится к чистоте. Он хочет принять новую веру.

Халиф наклонился вперед.

– В самом деле? – спросил он.

Гуго положил тяжелую руку на плечо Джона.

– Что ты говоришь, священник?

Джон ему не ответил, он продолжал говорить, обращаясь к халифу:

– Этот человек совершал ужасные вещи. Он осквернял свое тело плотью свиньи, пил алкоголь и убивал людей истинной веры. Но он верит, что, если коснется вашей плоти своей рукой, сможет очиститься.

– Но это же смешно! – усмехнулся халиф.

– Да. Но франки, словно дети, имам, верят в таинственные явления и магию. Вы наверняка слышали, что франки думают, будто ритуалы с хлебом и вином превращают те в плоть и кровь бога Иисуса. И еще они думают, будто рука Иисуса может исцелить больного и воскресить мертвеца. Для франков прикосновение святого человека подобно чуду. Они подобны детям и, если принимают веру, так себя и ведут.

– Проклятье! – прорычал Гуго. – Что ты ему говоришь? И пожмет он, наконец, мою руку или нет?

– Я объясняю ему детали договора, – коротко ответил Джон и снова повернулся к халифу. – Имам, он говорит, что для него станет огромной честью коснуться вашей руки, и после этого он будет считать себя навеки благословленным.

– Он действительно хочет принять истинную веру? – с сомнением спросил халиф.

– Да. – Тут Джона посетило озарение. – Он хочет сражаться с армией суннитов против фальшивого халифа в Багдаде, который многих увел от истинной веры. Он мечтает получить ваше благословение перед тем, как вступить в битву.