Добрый деловой человек

Никто не задал такого вопроса. И это было приятно, это радовало.

Вечер был теплым, сухим.

Недвижная вода в реке казалась покрытой слюдой, отливающей перламутром. На мосту, повиснув на массивных перилах, дремали с удочками рыбаки разных возрастов. Легко дышалось, легко было идти, и Базанов решил двигаться в сторону метро, пока не устанет. Решил гулять, не думая больше ни о делах, ни о сердце.

Новый, цвета морской волны «Москвич-408» обогнал его и тут же, помигав правым стопом, поменял ряд, стал прижиматься к тротуару и остановился. За рулем сидел Яновский в куцей, блином, замшевой кепочке. Глеб не сразу и узнал его, но тут задняя дверца открылась, высунулась Морозова и спросила подчеркнуто доброжелательно:

— Может быть, подвезти вас, Глеб Семенович?

— Спасибо, — сказал Глеб. — Решил идти пешком: уж больно вечер хорош, и делать — сам себе удивляюсь — нечего.

Наталья Петровна улыбнулась:

— А то довезем до Летнего сада, там и гуляйте. Вы в гостинице?

— У друзей.

— Я все забываю, что вы ленинградец. — И вдруг попросила: — Поедемте, а?

— Да вы ведь торопитесь, не стоит.

— Мы всюду успеем. — Наталья Петровна, улыбаясь обезоруживающе, посмотрела в сторону Яновского, и тот поспешил сказать, словно ждал лишь ее разрешающего взгляда:

— Прошу вас, товарищ Базанов, куда прикажете: никакого труда.

«Зачем ними зачем они мне? — подумал Глеб. — Они едут к Осе, я иду к метро».

— Спасибо, — сказал Базанов. — Спасибо за любовь и ласку. Пройдусь все-таки.

— Но ведь мы еще увидимся? — живо спросил Яновский. — Завтра увидимся, не так ли?

— Надеюсь.

— Тогда до завтра. Всего доброго, — сказал Яновский, будто поставил точку на их разговоре.

Морозова ничего не сказала. Только кивнула и резко захлопнула дверцу. Так сильно хлопнула, что водитель — бедняга! — поморщился. Недоволен был, но от замечаний воздержался, хотя водители частных машин, как известно, особенно ревниво почему-то берегут дверцы.

Яновский включил скорость и газанул с места. «Москвич» кинулся в левый ряд, пошел ходко, мигая бесстрашно левым фонарем, обгоняя другие машины, и вскоре скрылся за плавным поворотом проспекта.

Несколько устав, Базанов опустился на скамейку — они не часто стояли на бульваре, идущем вдоль проспекта, параллельно реке.

На скамейке сидел пожилой человек в мундире, но без погон, увлеченно читал «Неделю». Рядом моложавый, совершенно лысый мужчина лет тридцати писал что-то в толстой тетради левой рукой, толкая от себя и к себе широкую коляску, в которой не хотели засыпать двое младенцев. Мужчины изредка перебрасывались двумя-тремя словами, обмениваясь практическими советами по укачиванию детей в рекордно короткие сроки. И каждый ссылался на то, как это обычно делает бабка. Базанов понял: перед ним отец, сын, внук и внучка. Младшее поколение семейства не хотело спать. Сыну же предстояла публичная лекция, к которой он не успел еще подготовиться. Он патетически взывал к совести отца, который вполне мог бы успеть перемолоть все свои газеты и журналы и после окончания сегодняшних телевизионных передач, а завтра поспать позднее, благо торопиться ему все равно некуда.