История одного мира. Часть I

Чем больше он занимался этим делом, тем более странным и запутанным оно ему казалось. Единственное изображение таинственного убийцы, которое он накануне получил от Советника, странноватого человека, известного в народе как Голос Короля, было смазанным, темным и вообще малоинформативным. Пожалуй, все, что можно было сказать про Фанатика – что это был человек в женском бронекостюме (т.е. скорее всего женщина, очень ловкая, быстрая и сильная) и что он умел грамотно использовать ситуацию и окружающую обстановку для скрытности. Ну, и еще, что на нем был бронекостюм черного цвета, вероятно, из гвидония. Разглядывая едва различимый силуэт, Теманов задумался: чего же именно хочет добиться эта странная особа? Каковы ее мотивы? Если это действительно сошедшая с ума последовательница какого-то неизвестного культа, как считает Аргомантис, то каким образом она умудряется показывать такой уровень профессионализма, такую четкость движений и способность планировать настолько сложные акции? Если же это наемница – то сколько же человеку должен заплатить наниматель, чтобы он начал выпускать кишки пожилым дамам, а тем более матери самого короля?

Капитан за свою карьеру в полиции не раз сталкивался и с психами, и с наемниками – и у тех, и у тех были свои определенные схемы поведения, которые вполне можно было усреднить и свести к нескольким классическим видам. При расследовании убийств, совершенных маньяками, можно было проследить последовательность и даже некую извращенную логику действий, и, исходя из нее, выйти на след преступника. В случае с наемниками тоже были свои приемы – начиная от анализа типа оружия и заканчивая поиском возможных нанимателей – людей, так или иначе заинтересованных в убийствах.

В нынешнем же деле все было совсем неясно. Оружие отследить невозможно – какой-то клинок с неясной структурой металла, вот и все, что можно было определить. Даже от видеозаписи толка никакого – мало ли, сколько в столице женщин в черных космокостюмах.

Если говорить о мотивах, то все тоже не так просто, как могло бы показаться на первый взгляд. Если смерть казначея Вар-Дена и министра Конто могли бы быть выгодны кому-то из мифической оппозиции действующей власти (в существование которой, впрочем, не верили, кажется, даже революционеры, вроде как представлявшие интересы этой самой оппозиции), то жестокая расправа с королевой-матерью и сестрой Унгурабута явно выбивалась из этой концепции. Это определенно был личный выпад против самого Круела, на что никто из даже самых ярых противников режима не пошел бы.

Так кто же этот чертов Фанатик, и как ее остановить? От этого вопроса и от невозможности на него ответить где-то в черепной коробке Джуджура начинался почти физически ощутимый зуд.