Уолдо, Неприятная профессия Джонатана Хога и другие истории [сборник]

— А как же еще нам жить-то? Ум — не мозг, а ум — существует в Иномире, а до здешнего мира дотягивается через тело. Это один из верных способов глядеть на вещи, хотя есть и другие.

— Значит, есть несколько способов рассматривать приемники де-Кальба?

— Правильно.

— А будь у меня с собой прибор, который не работает, вы показали бы мне, как надо на него глядеть?

— Да нужды нет, и притом я не люблю, когда машины в доме. Лучше я тебе нарисую.

Уолдо вздумалось было настоять, но он подавил в себе этот порыв. «Ты пришел сюда, смиренно прося о наставлении, — сказал он себе. — Не учи учителя, как тебя учить».

Шнайдер раздобыл карандаш и лист бумаги и сделал очень аккуратный и очень тщательный эскиз пучка антенн и главной балки аэромобиля. Эскиз был довольно точен, хотя в нем и недоставало нескольких существенных, но второстепенных деталей.

— Вот эти пальцы, — сказал Шнайдер, — проникают глубоко в Иномир, чтобы зачерпнуть силу. А что зачерпнули, то вот по этому столбу, — указал он на балку, — передают туда, где сила используется, чтобы машина двигалась.

«Прекрасное аллегорическое объяснение, — подумал Уолдо. — Если принять, что „Иномир“ — это синоним гипотетического эфира, оно звучит если не полно, то безукоризненно». Но ему стариковы речи ничего не объяснили.

— А Хью Дональд устал, — продолжал Шнайдер, — и какая-то маета его ела. Вот он и выискал одну из худых правд.

— То есть вы хотите сказать, — раздельно произнес Уолдо, — что машина Маклеода вышла из строя по той причине, что он тревожился на этот счет?

— А из-за чего же еще?

К ответу на этот вопрос Уолдо был не готов. Стало очевидно, что старик целиком в плену каких-то странных суеверий; тем не менее он мог бы показать Уолдо, что именно надо делать, хотя и не знал почему.

— А что вы сделали, чтобы изменить положение?

— Да ничего я не изменял! Я просто глянул с другого боку.

— Но как глянули? Мы нашли там какие-то пометки мелом…

— Ах те? Они помогали мне сосредоточиться в нужную сторону, а больше они ни к чему. Я рисовал их вот так, — он взялся водить карандашом по эскизу, — а сам в это время представлял себе, как пальцы тянутся за силой. Ну они и потянулись.

— И это все? И больше ничего?

— Зачем? Хватит и этого.

«Либо старик сам не понимает, каким образом он произвел ремонт, — рассудил Уолдо, — либо он тут вообще ни при чем, а имеет место чистое, хотя и удивительное совпадение».

Пустая чашка давно стояла на краешке контейнера, ее вес приходился на металл, пальцами Уолдо ее только придерживал. Увлекшись разговором, он позабыл про нее, и чашка выскользнула из ослабевших пальцев, упала на пол и разбилась.

Уолдо вконец расстроился:

— О, я… простите, дедушка. Я пришлю вам другую.

— Не тревожься. Я починю.

Шнайдер тщательно собрал осколки и положил на стол.

— Ты устал, — продолжил он. — Это нехорошо. Из-за этого теряешь, что приобрел. Возвращайся домой, отдохни, а потом можешь поупражняться, как силу возвратить.