Капризы и сюрпризы романтического воображения
- Автор: Столыпин Валерий
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Короткие романтические романы
Электронная книга - «Капризы и сюрпризы романтического воображения». Краткое содержание книги:
– Не тяни, Лизка, пока не застыла. Мороз – стихия коварная. Трижды окунись и в парную.
– Не могу. Сама не знаю почему. Зябко.
– Ну и… тогда обратно в баню – греться. Веничком тебя надеру от души, и повторим. Всё у нас получится. Нам ли быть в печали, красивым бабам! Мороз-то крепчает. Рыбачки быстро зады обморозят, скоро вернутся, полагаю.
Однако подруг ждал сюрприз, да какой…
Дверь в предбанник была по неизвестной причине наглухо закрыта.
Поначалу дамы думали, что это розыгрыш, что сейчас дверь распахнётся, оттуда выскочат гогочущие мужья.
Чуда не произошло. Дверь словно на щеколду изнутри заперли.
Кожа заледенела моментально. Мурашки на ощупь напоминали шипы. Дрожь волнами прокатывалась по телу, неприятно напрягая мышцы.
Анюта принялась приседать да подпрыгивать, Лизавета разревелась.
– Делать чего будем, подруга? Да не стой столбом, застынешь, двигайся. Как я твоему супругу сосульку предъявлять буду?
В голосе Анюты ещё присутствовали позитивные нотки, стимулирующие стремление думать и действовать, – градусов двадцать, не меньше… плюс ветер. Жить нам осталось… ни хрена не осталось, подруга. Только не вой, Лизка, без тебя тошно. Идиотки, даже полотенец не взяли. На выходные все соседи из деревни в посёлок подались, остались только Поздеевы да Шпякины. К Кольке ближе. Молись, чтобы на рыбалку не умотал или вусмерть не напился. Бегом!
– Пятки больно, словно стёклами режет, ноги не слушаются.
– Жить хочешь – терпи. Представь, что рожаешь: зубы сожми, размазня. Нет у нас выхода, нет!
– Мы же голые! Совсем.
– Это ничего. Стыдливость побороть можно, совесть уговорить, а жизнь… сама не побежишь – пинками заставлю. Я за тебя в ответе.
Так или иначе – до хаты Поздеевых доскакали. Посинели, сбили в кровь ноги, но двигались.
В окнах призывно горел тёплый свет.
Анна бесконечно долго стучала в окно, пока за дверью не прозвучало приговором грубо, – какого чёрта нужно, мы спать наладились. Завтрева приходите.
– Колька, пусти, замёрзнем вконец!
Дверь слегка отворилась. В руках вконец бухой мужичонка держал керосинку и топор. Увидев посиневшие привидения, перекрестился лампой, – приснится же такое. Брага, мать её ети, не настоялась, как следует, мозг до дури разорила. Откель в нашей глуши бабы-то, да ещё без порток? Изыди, сатана!
Дверь с хрустом захлопнулась.
Отчаяние заставило страдалиц направить искалеченные хождением по натоптанному снегу стопы в сторону дома Шпякиных, где качалась на ветру лампа на столбе.
Лизка уже не выла – скулила, еле переставляя ноги. Она уже не прикрывалась: на пороге жизни и смерти такие мелочи перестают беспокоить.
Где-то вдали подали душераздирающий голос волки.
Анна подняла голову вверх, на усыпанное звёздами небо, где ярко светила полная луна.
“Не к добру”, – подумала она, – “надо же – как нелепо”
Шпякин вывалился на крыльцо с двустволкой и обалдел: в их семье безраздельно царствовал матриархат, не допускающий даже мысли о левых настроениях. Впускать в дом свою погибель было не с руки. Варька могла сделать неправильный вывод и тогда…
Секунды, за которые скрылся за дверью последний шанс спастись, показались подругам вечностью. Действовать нужно было немедленно.
– Господи, как же я раньше не догадалась, – пискнула Анюта, – ключи от дома остались в бане, но любое окно можно запросто выставить поленом. Мы спасены, спасены, Лизка!
Анна больно шлёпнула подругу по заду, – домой!
– Беги одна, я больше не могу.
– Вот ещё! Блажь. О детях подумай, о муже… некогда мне тебя уговаривать. Включи инстинкт самосохранения.
Выбить окно оказалось непросто: снега навалило до подоконников, каждый шаг в сугробе отдавался невыносимой болью, руки с ледяным поленом корёжило спазмами.
Анна собрала волю в кулак, пробила голым телом снеговую преграду, стоя по грудь в колющем и ранящем месиве, размахнулась. Стекло разбилось с первого удара, рама поддалась нескоро.
Лизка обмякла, уселась безвольно на спрессованный снег, безучастная, потерянная, вконец утратившая надежду. Ей было безразлично, чем кончится неожиданное злоключение.
Хозяйка с трудом перелезла через подоконник, основательно порезавшись об осколки стекла, но это было неважно – они выжили, вот что принципиально, существенно.