Кенийские сафари

Коварство африканских дорог 

За горами Илкамасья, где уходящие в небо деревья растут прямо из скал, лежат два уютных озерка — Баринго и Ханнингтон. Туда я и направился, расставшись с экспедицией Грейна, которая, закончив рекогносцировочный поход, приступила к систематическим гидрографическим исследованиям на реке Керио. Изрядно устав за две недели скитаний по горам и долинам, я хотел немного отдохнуть на озерах в компании моих хороших знакомых, обосновавшихся в этих местах.

Отправился я в путь уже после обеда, надеясь часам к десяти вечера добраться до гостиницы, расположенной на берегу Баринго. Мне не раз приходилось ездить этой дорогой, поэтому поздний час не вызывал у меня никаких опасений. Однако капризная погода этих мест спутала мои планы. Соседство сухих горячих рифтовых долин и прохладных влажных нагорий создает здесь особый микроклимат. Даже если небо идеально чистое, без единого облачка, никогда нельзя быть уверенным в том, что через час, особенно в вечернее время, со стороны Центральных нагорий не появятся черные тучи и не обрушится ливень.

Так случилось и на сей раз. Ближе к семи, когда дорога начала спускаться со склонов в долину, полил дождь. В горных районах распространения красных кор дождь, пусть даже самый маленький, подобен стихийному бедствию, и для тех, кто не знает коварных свойств латеритов, путешествие в такую погоду обычно кончается весьма трагично. Красная поверхность грунта на глаз вроде бы не меняет ни своего вида, ни свойств, и новичку кажется, что он едет по утрамбованному влажному песку. В действительности же латериты не пропускают воду, а лишь впитывают ее, набухают, и едете вы уже по лишенной трения красной глине, имеющей консистенцию сметаны. Автомобилист несется по гладкой красной сметанообразной поверхности до тех пор, пока посреди дороги не покажется буйвол, решивший принять грязевую ванну, или просто камень, упавший со склона. Тогда водитель пытается свернуть вправо или влево, но машина, особенно если дорога идет вниз, не слушается руля. На лишенной трения сметанообразной поверхности ее движет исключительно сила инерции и она продолжает нестись на буйвола. Автомобилист пытается остановиться и тут же совершает свою самую роковую ошибку. Он нажимает на тормоз и машину моментально заносит, разворачивает несколько раз вокруг собственной оси и волчком несет в сторону. Определить, в какую именно, нельзя, потому что после первого же антраша, проделанного машиной, брызги красной сметанообразной жидкости заливают все стекла и вы теряете способность ориентироваться и принимать решение.

Впрочем, принимать решения не бывает времени, потому что через несколько секунд, в зависимости от рельефа дороги, машина либо врезается в нависший над дорогой уступ, либо падает в обрывающуюся с дороги пропасть, либо, перевернувшись пару раз, опрокидывается наконец колесами вверх поперек дороги.

Я описываю эти дорожные перипетии со знанием дела, потому что во время первых кенийских сафари сам попадал в подобные ситуации. Но потом десятки, если не сотни машин в самых плачевных «позах», попадавшиеся мне на размокших от дождя дорогах, под дорогами и над дорогами, убедили меня в том, что с раскисшей африканской дорогой шутки плохи.

— Что будем делать? — спросил я у Питера, когда дождь усилился. — Может, остановимся?

— Останавливаться тоже плохо. Глина засосет машину до середины колес и утром мы все равно не выберемся. Придется ждать два-три дня, пока земля высохнет.

— Как же тогда быть?

— Буду медленно ехать на второй скорости. Хотя грунт совсем раскис и не держит машину, дорога здесь не очень опасная. С одной стороны уступ гор, с другой, над краем пропасти, — груда отваленных с насыпи камней. Так что на худой конец упремся в них, вниз далеко не упадем.

Доверившись опыту Питера, я откинулся на спинку сиденья и даже задремал, мечтая поскорее добраться до Баринго и залезть в теплую ванну. Однако прежде чем я попал в ванну, мне пришлось принять ледяной душ.