Моя (не) на одну ночь. Бесконтрактная любовь

Аверин горячий как печка и тяжелый. Кровь разом прилила к щекам — а она еще и ерзала под ним как мартовская кошка! Хоть бы он спал и не просыпался…

— Оля? — Костя привстал на локте, осмотрел Олю, потом себя. Вид у него был изумленный и немного растерянный. — А почему ты одета?

— Потому что обычно я сплю в пижаме, Аверин! — она старалась сохранять достоинство, хоть это было непросто в пижаме с поросятами, лежа под Авериным и прижимаясь к нему всей нижней частью.

— А почему ты стонала? — он уже окончательно проснулся и с подозрением вглядывался в честные Олины глаза.

— Сон приснился, — ей даже не пришлось врать.

— Сон значит, — Аверин лег обратно и вдавился в нее уже более прицельно. — Хороший сон?

— Неплохой…

— Похоже, милая, сны нам с тобой снятся одни и те же, — он обездвиживал одним лишь гипнотическим взглядом черных глаз. — Расскажешь подробнее? Или, может, покажешь?..

Он склонился очень низко так, что касался губами лица. И конечно сейчас это были совсем другие ощущения.

— А как же твои контракты? — она повернула голову и прикусила ему нижнюю губу.

— Потом договоримся, — он уже тянул ее за собой, и она не собиралась сопротивляться. Глупо. И бесполезно.

Аверин притягивает ее каким-то животным, бешеным магнетизмом. Может, он и на других так действует, взять вон ту же Лию-Лидию. Вроде и замужем, и семья есть, и ребенка мужу родила. А только про Аверина говорить начинает, как кошка на сливки облизывается. И глаза горят. Интересно, сама Оля так же глупо выглядит, когда вспоминает об Аверине?

— Оленька, — ее укусили за мочку уха, она от неожиданности даже вскрикнула, — сними эту пижаму, я запутался.

Но не успела ничего ответить, как на тумбочке завибрировал телефон, мигая светящимся экраном. Они вместе повернули головы и уставились на жужжащий гаджет.

— Это кто может быть? — ревниво спросил Костя. Оля пожала плечами, насколько позволял лежащий сверху Аверин.

— Не знаю. Подай, пожалуйста, телефон или слезь с меня, я так не дотянусь.

Костя потянулся к тумбочке и передал ей телефон, не скрываясь посмотрев на экран. Светка, Олина напарница, она сегодня дежурит.

— Ты уверена, что надо отвечать? — спросил Костя, не выпуская аппарат из рук.

— Ну конечно, она просто так звонить не будет, — Оля прижала телефон к уху и вздрогнула, услышав заплаканный, дрожащий голос всегда уравновешенной Светы.

— Олечка, — она всхлипывала и хлюпала носом, — помоги, пожалуйста. Тут Юрку моего привезли, перитонит, он до последнего досидел, дурачок… Когда мне позвонил, я сразу скорую вызвала, но уже опоздали. А я понимаю, что не могу, руки трясутся. И ноги. Страшно так, Оля… — она зарыдала навзрыд, и у Оли заныло под ложечкой. — Выручи, солнце, я тебе век должна буду…

— Я сейчас буду, Свет, успокойся, — она уже забыла об Аверине, просто отвела рукой, и он понял, отпустил. — Уже одеваюсь, беру такси и выезжаю. Пятнадцать минут, вы пока готовьте его. И ты чего-нибудь вколи себе успокаивающего…