Ты меня любишь [You Love Me]

Я все знаю, Мэри Кей. Знаю, что вам пришлось несколько лет назад «затянуть пояса» — чертовы семейные узы! — и переехать в домишко, который Фил называл своей конурой. Он довольно забавный, не могу не признать, а из моих уст это высшая похвала! Словно он возглавлял по меньшей мере «Лед зеппелин» и заслуживает роскошный замок, а ведь Фил написал одну-единственную песню, известную лишь немногим фанатам с хорошей памятью. Я так счастлив, что ничем не знаменит! И теперь смотрю на тебя совершенно по-новому.

Вы с Филом начали встречаться в старших классах. Он пел в группе. Ты не смогла устоять.

В колледже ты забеременела. Он подсел на наркоту и сочинил свои лучшие песни.

Ты была его музой, а когда магия исчезла, он тебя же и винил.

Ты его мать. Его нянька. Его опора.

Однако сегодня я тебя освобожу.

Сейчас четыре часа утра, Филу ужасно одиноко (ох, как бы ему не понравилось такое описание!), и мне нужно выбраться из машины, войти в здание и покончить с ним раз и навсегда. Я сжимаю рукоять ножа.

Прибавляю громкости лебединой песне Фила (прости, друг), — и я, судя по всему, вовремя, Мэри Кей. Бедняга сегодня совершенно слетел с катушек, разглагольствуя о счастливчике Курте Кобейне.

Его рот, как обычно, слишком близко к микрофону.

— Что тут сказать… — Его голос уже не тот, что раньше. — «Нирвана» стала «Нирваной», потому что Кортни убила Курта. А когда ты остался в живых, как я… Понимаете, мы поклоняемся мертвым. Ставим их на пьедестал. Музыка звучит гораздо лучше, если певец уже уснул вечным сном, а таких очень много… Ты умираешь, тебя нет рядом, чтобы почувствовать любовь, — и тогда любовь приходит.

Он рассуждает так, будто Курт Кобейн не прославился до своей смерти. Может, мне и не придется убивать Фила; может, сейчас сюда примчится разъяренная толпа… Я не свожу глаз с зеркала заднего вида. Ни души. И уж тем более никакой разъяренной толпы. Я один из десяти или, так и быть, двенадцати слушателей в столь поздний (или уже ранний) час.

— Нет, ребят, — продолжает Фил, — я не озлоблен… — О да, ты озлоблен. — Но однажды ночью мы играли джем-сейшн с Крисом[17]… — Ну конечно. Проверить-то невозможно, ведь Крис Корнелл мертв. — И он сыграл вариацию на мой рифф… Скажем так, вскоре я услышал этот рифф в его песне «Black Hole Sun»…

Я стискиваю нож, потому что нельзя дурно отзываться о мертвых, но тут он рычит:

— Заткнись, Фил! Не будь ты плаксивой девчонкой! — Слышно, как он открывает банку пива. — Все дело в том, что я рылом не вышел, а будь я хоть немного похож на смазливого Эрика Клэптона… — О нет, началось. — Вы видели о нем последние новости? Я прочел днем, еще в полусне… — Ну и мужа ты себе выбрала, Мэри Кей! — Черт, Клэптон столько лет строил из себя пай-мальчика… — Правда. — Хотя на сцену мог выйти пьяным и вести себя отвратительно. Еще ухлестывал за девушкой лучшего друга… Разве фанаты его возненавидели? Не-а. Сколько ни старался, он не смог закончить свою «Лейлу», а вот Дуэйн, мать его, Оллмэн буквально ворвался в ад на белом коне, поэтому у нас есть его «Bell Bottom Blues». Некоторые ребята и впрямь заслуживают преданности поклонников. Что касается меня… Ну, мне никогда никто не помогал… — О господи. — Крис даже близко не подходил, пока я пытался закончить «Ужасные двойки»…