Люксембургский сад

Сима прищурила глаза, вглядываясь в толпу, туда, где находилась одна из самых оживленных точек малого зала — круглый бар, облепленный сотней мужчин, предпочитающих что-то покрепче розового шампанского перед ужином.

— Кого-кого? — переспросила Сима.

— Третьякова — известная правозащитница, представляет благотворительный фонд Сороса в Москве. Вон та крупная дама, видите? — Мишель легонько развернул голову Серафимы в нужном направлении.

— Да, она ещё стоит в окружении трех мужчин, — сказала Сима, разглядывая колоритную женщину размера ХХХL.

— Правильно, — кивнул Мишель, — подойдите к ней, встряньте в разговор и ждите моего знака. Как только я сделаю вот так, — и Мишель изобразил радость, оживленно махая кому-то рукой. Серафима невольно проследила за его взглядом. — Это и есть знак, как будто я приветствую старого знакомого, — раздраженно пояснил Мишель.

— И что я должна буду сделать? — испуганно сглотнула Сима.

— Вы начнете красиво улыбаться, а потом падать назад.

— Что? — ужаснулась Серафима.

— Сделаете вид, что поскользнулись или просто потеряли сознание, как вам угодно.

— А почему мы на «вы»? — Сима пыталась потянуть время.

— Так безопаснее, мы же не знакомы, помните? Ну что, готовы?

— Я боюсь, — Серафима Михайловна умоляюще посмотрела на Мишеля.

Он еле заметно покачал головой, и Сима неуверенно двинулась к бару.

Чем ближе она подходила, тем страшнее ей становилось. Третьякова, обладательница мужского баритона, одетая в платье в крупный горошек, то и дело постукивала своих собеседников по плечу и заливалась громогласным хохотом. Она была чуть ли не единственной женщиной в баре, а мужчины на её фоне казались на удивление мелкими.

— Коммунизм возвращается, друзья! — правозащитница подняла двойную порцию виски и, сделав большой глоток, осушила стакан почти наполовину. — Революция не за горами!

В другой раз Серафима Михайловна, женщина эрудированная и образованная, с красным институтским дипломом, наверняка нашла бы, о чем поговорить с этим Карабасом Барабасом в платье в горошек, но не сегодня. Сегодня был не её день.

— Простите, вы не знаете, где туалет? — пропищала Сима, врезавшись прямо в середину их тесного круга.

Мужчины с интересом взглянули на нее, задержавшись глазами на декольте. Третьякова повернулась и удивленно оглядела её с ног до головы.

Затем, сделав ещё один большой глоток, она невозмутимо прикончила оставшуюся жидкость.

— Везде, дорогуша, везде, — Третьякова обвела зал пухлой, с детскими завязочками, рукой, — все это один сплошной туалет.

Ее собеседники среагировали дружным одобрительным смехом.

— Хи-хи, — поддержала Серафима Михайловна, оставаясь на месте.

Мужчины незаметно переглянулись.

— Хотите выпить? — предложил один из них, видя, что Сима не собирается никуда уходить.