У нас особое задание

Покинув Боровец, соединение миновало шоссе Билгорай — Ярослав и расположилось в селе Майдан Янувского повета.

Сюда прибыл Семен Стрельцов с Николаем из Люблина. Его работа с нами началась с первых же дней нашего пребывания на территории Польши.

Как это произошло?

Даниил Жарко, Ваня Сергиенко и Володя Павлюченко привели ко мне сорокапятилетнего человека.

— Вот яка справа, — сказал Сергиенко, — охвицера поймали, вин каже з Люблина, приехал до сестры.

Николай двадцать лет проработал в полиции Люблина. Довольно обширные связи, в том числе и с чиновниками Люблинского дистрикта, давали ему возможность быть в курсе многих событий. Николай был патриотом своей родины, давно уже связался с движением Сопротивления и оказывал ему немалые услуги. В беседе с нами он был откровенен, и мы договорились о совместной работе.

Еще до стоянки в Боровце мы дважды получали от Николая ценную информацию. И вот сейчас он вместе с Семеном Стрельцовым прибыл в Майдан, чтобы решить ряд вопросов. В Люблин с двумя следователями СД прибыл гестаповец Вернер Фельдман. Одни его называют штурмбанфюрером, другие — штандартенфюрером.

— Это важная фигура, — сказал Николай, — он занимается уголовными преступниками люблинской тюрьмы, собирается направить их к вам с заданием.

Для выполнения технической работы и отдельных поручений Фельдман привлек местных гестаповцев, в том числе знакомого Николая унтерштурмбанфюрера Ганса Рутке.

— Что больше всего любит Рутке? — спросил я. — Есть ли у него какая-то слабая сторона?

— Больше всего, — ответил Николай, улыбаясь, — он любит самого себя, деньги и шнапс.

— Скажет правду, если пообещать деньги?

— Нет. Деньги возьмет, но обязательно продаст. Убежденный нацист, к тому же мечтает заработать более высокое звание.

— Рутке вам доверяет?

— Да. Немало водки он выхлестал у меня.

— О вашей дружбе с ним кто-нибудь знает?

— Думаю, что нет. Рутке замкнут, к тому же ему невыгодно афишировать дружбу со мной, потому что я поляк, а он «чистокровный» ариец, да еще гестаповец.

Вдруг Стрельцов вспомнил:

— Вернер Фельдман! Да ведь это же наш старый знакомый! Помните, что рассказывал о нем Илларион Гудзенко?

Я вспомнил. Два года назад в Брянских лесах Гудзенко рассказал, что гестаповец Вернер Фельдман освободил из орловской тюрьмы уголовников и направил их к брянским партизанам.

— Ловко, сукины дети, придумали, — усмехаясь, говорил тогда Гудзенко. — Вывели на работу пятнадцать бандитов и устроили им побег. Среди них было пять агентов. Всех их партизаны разоблачили.

Семен был прав. Фельдман действительно оказался нашим старым знакомым. Это был серьезный и опасный противник.

— Ганса Рутке, — сказал я, — нужно выкрасть. Но только после того, как агентура Фельдмана покинет тюрьму. Иначе исчезновение Рутке насторожит Фельдмана, и он может использовать уголовников, о которых мы ничего не будем знать.

— Машину обеспечьте, — обратился я к Николаю, — шофер будет наш.