Электронная книга - «Двойная взлётная 2». Краткое содержание книги:
— Как видишь.
— Чей это ребенок? — Громов смотрит настороженно, делает шаг навстречу. У Артёма в глазах любопытство и недоверие.
— К вам двоим он не имеет никакого отношения. У малыша есть отец, а у меня мужчина.
— Какой срок? — Шульгин задает главный вопрос, не хочу врать, но придется.
— Не тот, который ты думаешь.
— Ты сейчас говоришь правду? Ты ведь знаешь, Крис, врать опасно.
— Это ваша жизнь пропитана обманом и фальшью. Вы сами выбрали ее, не впутывайте меня снова в свои грязные игры
Руки опускаются, мне страшно, реально страшно. Страшно оставаться снова одной, слушать однотипные вопросы Колесникова, бояться за ребенка и за своих мужчин.
Вот сейчас надо лететь неизвестно куда, зачем, и что там будет? И вообще, какая погода на Сахалине?
Не о том думаю.
Распахиваю халат, поворачиваюсь боком, улыбаюсь. Когда вот так смотрю на малыша, не видя его, не хочется вообще думать о чем-то плохом, только о том, как я его люблю, какой он крохотный, а уже наделал столько шума.
Игорю нравится мой живот, целовал, гладил его, новость была шоком, но он быстро с ней смирился. Для него нет полутонов и сомнений, если беременна, то да, сын мой и это не обсуждается. Его даже возбуждает мое интересное положение.
Артём только волнует своим молчанием и странными взглядами. Как бы хотелось узнать, о чем он думает, но иногда под взглядом его карих глаз становится неуютно. Казалось бы, из их дуэта Громов должен внушать страх и оторопь, но все не так просто и Шульгин сам непростой.
Мои мотыльки бессознательно машут крыльями, порядочная девочка сидит, закинув ногу на ногу, поправляя длинные гольфы, словно ждет, к чему меня приведут эти отношения, чтобы в очередной раз сказать, что она предупреждала.
После разговора на кухне и отправки Семёна за солеными огурцами было неловко перед мужчинами за мои обидные предположения и сравнения. Я бы, конечно, может, и сорвись на край света за ними, но брат — вот моя карма и головная боль. Пока из него не получится сделать человека, я за него отвечаю. Неизвестно, с кем он еще подерется, на каких нарвется отморозков, и, не дай бог, угонит чей-то автомобиль.
— Слушаю, — запахивая халат, отвечая на звонок. — Здравствуй, Андрей.
— Ты была недоступна, я переживал.
— Телефон разрядился.
— Все хорошо?
— Мы женаты?
— Нет, о чем ты?
— Может быть, мы в отношениях?
— Нет, — задор в голосе соседа пропадает.
— Тогда какого лешего ты так интересуешься, все ли у меня хорошо?
Грубо, не спорю, но надо на ком-то оттянуться, как говорит Семён.
— Я так просто, по-дружески.
Хочется послать его далеко и надолго, вот прям отборным матом, потому что достал. Но надо начинать выбирать выражения при ребенке. Странные мы женщины, то нам нужна забота и внимание, чтобы о нас волновались, оберегали, а то тошнит от всего этого.
Может, все дело в том, что не тот мужчина волнуется?
А тот, который плевать на тебя хотел, лишь кивнет в сторону, а ты уже сорвешься к нему. Побреешь интимное местечко, напялив кружевные труселя, чтобы потом выпрыгнуть из них, когда он будет грубо брать тебя раком на парковке у ресторана. Вместо всей мишуры с лепестками роз, шампанским и свечами от вот такого заботливого до изжоги.
О чем я думаю?
Спишем все на гормоны.
— Как камеры? Включились?
Несколько секунд тишины.
— А, это, не знаю, может, кто из соседей техникам напишет. Как Семён?
— Может, ты его уже усыновишь? Я не против. Мне надо уехать на несколько дней, парня не с кем оставить.
— Далеко собралась?
— Да, к маме, там снова жизненные трагедии.
Тут можно и не врать, у моей матери и младшей сестры пожизненно что-то случается. О Семёне спросила просто так, конечно, никто его Андрею оставлять не будет.
— Ладно, забудь, парень взрослый, справится сам.
— Я, конечно, присмотрю, может, зайду? Обо всем поговорим?
О, точно, картина маслом, мне не хватало до кучи еще одного мужика в доме. Мальчики, вы пока знакомьтесь, а я чемодан соберу.
А тут два финансовых афериста, один из них с оружием.
— Не стоит.
— Ты не одна?
— А ты мой духовный наставник?
— Кристина, ты очень сложная.
— Извини, вторая линия.
Не хочу больше с ним разговаривать. Отключаюсь, кидая телефон в раскрытый и все еще пустой чемодан.
— Это так трудно?
Вздрагиваю от неожиданности, голос Артёма за спиной, чувствую его взгляд. И как не услышала, что он вошел?
— Давно стоишь?
— Не очень.
Морщусь, сжимая пальцами завязки от халата. Поворачиваюсь, Шульгин стоит, опершись о стену, дверь спальни закрыта, он все еще только в брюках, так и не надел рубашку.
Смотрим друг на друга. Вот кто сложный, а не я.
Медленно веду взглядом по его лицу, выпирающим скулам, губам, шее, груди, на которой красуется, словно клеймо на бледной коже, птичка с раскинутыми крыльями, летящая вверх.
— Зачем?
Мой тихий вопрос, облизываю пересохшие губы.
— Захотел.
— Так просто?
— В жизни все просто люди усложняют ее сами.
— А ты? Ты усложняешь?
Артём подходит, останавливается так близко, что я чувствую запах кофе и сигарет, а еще морской свежести с тонкой ноткой лимона.