Новый мир. Книга 3: Пробуждение

В просторном помещении пусковой зоны народу было как в метро в час пик. Легионеры, как водится, молчаливо стояли или сидели на корточках у стен, собравшись кучками, или методично разминались прямо в боевом снаряжении. Тыловики — суетились вокруг гигантских электромагнитных катапульт, каждая из которых стоила миллионы фунтов. На катапультах разместились прямоугольные контейнеры из черного металла, похожие на гробы для великанов. В какой-то степени эти контейнеры и были гробами. По крайней мере, они могут стать ими для многих из нас.

— Господи, да я бы скорее позволил убить себя, чем согласился бы влезть в эту штуку! — донесся до меня приглушенный шепот кого-то из тыловиков.

— Ага, — таким же шепотом поддакнул ему товарищ. — По неофициальной статистике, не для прессы, летальность среди личного состава при приземлениях капсул превышает 2 %. Прикинь?! Один из пятидесяти склеивает ласты! А травмируется — вообще каждый десятый. Сумасшествие!

— Да уж. Поэтому их и применяют только ЧВК.

При воспоминании о тех четырех случаях в моей жизни, когда мне приходилось бывать в десантных капсулах, особенно о первом из них, сразу разболелась голова. Более неприятного, опасного и вредного для здоровья способа транспортировки живых существ еще просто не изобретено. Но садистские капсулы — это единственная возможность для первой волны десанта добраться к цели живыми. Попробуй мы высадиться с конвертопланов или прыгнуть с парашютами, нас наверняка уничтожили бы в небе.

Новомосковские системы противовоздушной обороны были спрятаны под толщей скал буквально на каждом шагу, готовые в течение пары секунд высунуться на поверхность. Наверное, ни одно место в мире не было защищено таким плотным кольцом систем ПВО. Как бы яростно мы не терзали евразийцев бомбардировками, мы не способны были уничтожить их все.

— Эй, посмотрите! Туго им пришлось! — донесся голос из угла, где с дюжину людей столпились около воздушного дисплея, транслирующего запись высадки 101-ой дивизии, случившейся неделю назад.

Я бросил взгляд на экран, хотя уже видел эту запись много раз, и поморщился от малоприятного зрелища этой беспощадной мясорубки, происходящей под аккомпанемент истошных воплей раненых и умирающих.

У парней из 101-ой не было никаких шансов. Едва они оказывались на земле, как из незаметных трещин между скал выдвигались китайские автоматические орудия на подвижных турелях, чей виртуальный интеллект был настроен на режим «уничтожать все, что движется». По статистике, в современном бою пехотинец живет в среднем четыре минуты. В аду, в который попали эти бедолаги, такое долгожительство могло считаться роскошью.

«О, господи! Господи, мы все умрем!!!» — истошно вопил несчастный, с нашлемной камеры которого велась съемка. Миг спустя он издал дикий крик и изображение с камеры перестало мельтешить, замерев на заледеневших камнях. Предсказание парня сбылось почти мгновенно.

Вопреки пониманию, что их самих скоро ждет схожая участь, легионеры взирали на запись практически бесстрастно. Что ж, они имели перед десантниками из 101-ой неоспоримое преимущество — иммунитет от боли и страха, который давали боевые стимуляторы. Их тела будут рваться вперед до тех пор, пока целы мышцы, способные исполнить двигательный рефлекс. Легионеры не думают о смерти. Их мысли состоят лишь из ледяной ярости, бурлящей в венах вместе с препаратами, которая едва-едва сдерживается механическим сознанием себя как части отряда, обязанной безотказно выполнять свою функцию.