Лисао
- Автор: Юань Цюй
- Год: 2000
- Язык: русский
- Переводчик: А. И. Гитович
- Жанр: Древневосточная литература
Электронная книга - «Лисао». Краткое содержание книги:
Данный том Восточной серии наиболее полно на сегодняшний день представляет творчество великого поэта Древнего Китая Цюй Юаня. Помимо знаменитых поэтических циклов Цюй Юаня «Девять напевов» и «Девять элегий», переведенных А.И. Гитовичем, в книге представлены переводы его произведений, выполненные такими мастерами, как акад. В.М. Алексеев, Л.3. Эйдлин, А.А. Ахматова, А.Е. Адалис, А.И. Балин, Г.О. Днепрова. В приложении воспроизводятся антология переводов поэмы Цюй Юаня «Лисао», среди авторов которой — А.А. Ахматова, А.И. Гитович, А.И. Балин, а также фрагмент работы И.С. Лисевича «Литературная мысль Китая», где дан анализ творчества поэта. Издание вызовет несомненный интерес как у специалистов, так и всех любителей поэзии Древнего Китая.
Перейти на страницу:
Презренье и любовь людей различны,
Лишь низкий хочет вознести себя:
На полке у него — пучки бурьяна,
Но орхидеей[257] не владеет он.
И как таким понять всю прелесть яшмы,
Когда от них и мир растений скрыт?
Постели их наполнены пометом,
А говорят, что перец не душист!..»
Хотел я следовать словам вещуньи,
Но нерешительность меня томит.
По вечерам У-сянь[258] на землю сходит,
Вот рис и перец,[259] вызову ее.
Незримым духам, в бренный мир летящим,
Навстречу девы горные идут.[260]
Волшебно яркий свет от них струится,
У-сянь мне радость возвестила вновь:
«Бывать старайся на земле и в небе,
Своих единоверцев отыщи.
Тан, Юй, суровые, друзей искали,
И с мудрыми не ссорились они.
Будь только верен чистоте душевной,
К чему тогда посредники тебе?
Фу Юэ[261] на каторгу в Фуянь был сослан,
Опорою престола стал потом.
Люй Ван[262] в придворных зрелищах сражался,
Его оставил при себе Вэнь-ван.
Был пастухом Нин Ци,[263] создатель песен,
Но сделал князь сановником его.
Спеши, пока не миновали годы,
Пока твой век на свете не прошел.
Боюсь, что крик осенний пеликана
Все травы сразу запаха лишит.[264]
Прелестен ты в нефритовом убранстве,[265]
Но этого невеждам не понять.
Завидуя, они глаза отводят
И, я боюсь, испортят твой наряд».
Изменчиво в безумном беге время,
Удастся ли мне задержаться здесь?
Завяла и не пахнет «орхидея»,[266]
А «шпажник» не душистей, чем пырей.
Дней прошлых ароматнейшие травы
Все превратились в горькую полынь,
И нет тому иной причины, кроме
Постыдного презренья к красоте.
Я «орхидею» называл опорой,
Не прозревая пустоты ее.
Она, утратив прелесть, опростилась,
Цветов душистых стоит ли она?
Был всех наглей, всех льстивей этот «перец»,[267]
Он тоже пожелал благоухать.
Но разве могут быть благоуханны
Предательство и грязные дела?
Обычаи подобны вод теченью,
Кто может вечно неизменным быть?
Я предан «перцем» был и «орхидеей»,
Что о «цзечэ» и о «цзянли»[268] сказать?
О, как мне дорог мой венок прекрасный,
Хоть отвергают красоту его!
Но кто убьет его благоуханье?
Оно и до сих пор еще живет.
Мной движет чувство радости и мира,
Подругу, странствуя, везде ищу;
Пока мое убранство ароматно,
Я вышел в путь, чтоб видеть земли все.
Лин-фэнь мне счастье в жизни предсказала,
Назначила отбытья добрый день,
Бессмертья ветвь дала мне вместо риса,
Дала нефрит толченый вместо яств,
Крылатого дракона обуздала
И колесницу яшмой убрала.
Несхожим душам должно расставаться, —
Уйду далеко и развею скорбь.
На Куэньлунь лежит моя дорога,
Я в даль иду, чтоб весь увидеть свет.
Я стягом-облаком скрываю солнце,
И песня птицы сказочной звенит.[269]
Тяньцзинь[270] покинув рано на рассвете,
Я на закате прилетел в Сицзи.[271]
Покорно феникс держит наше знамя,
И величаво стелется оно.
Мы вдруг приблизились к пескам сыпучим,
И вот пред нами — Красная река.[272]
Быть мне мостом я приказал дракону,
Владыка Запада меня впустил.
Трудна и далека моя дорога,
Я свите ожидать меня велел.
Наш путь лежал налево от Бучжоу,[273]
И Западное море — наша цель.
Мои в нефрит одеты колесницы,
Их тысяча, они летят легко,
И восемь скакунов в упряжке каждой.
Как облака, над ними шелк знамен.
Себя сдержав, я замедляю скачку,
Но дух мой ввысь уносится один.
Священных Девять песен[274] запеваю,
Пусть радостью мне будет этот миг.
И вот приблизился я к свету неба
И под собою родину узрел.
Растрогался возница... конь уныло
На месте замер, дальше не идет.
Перейти на страницу: