Гаврило Принцип. Человек-детонатор
- Автор: Матонин Евгений Витальевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- ISBN: 978-5-235-03962-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Гаврило Принцип. Человек-детонатор». Краткое содержание книги:
Ответы на эти вопросы дает Евгений Матонин в первой полной биографии Гаврилы Принципа на русском языке, написанной на основе документальных материалов и приоткрывающей завесу «тайны века».
[Адаптировано для AlReader]
Нет также подтверждений того, что Гачинович писал Принципу, приглашая его приехать в Лозанну. Сам Принцип на суде категорически отрицал, что к нему в январе 1914 года поступали какие-либо сведения о намерении Гачиновича и его товарищей убить престолонаследника. При этом он не отрицал, что у него самого рождались мысли о покушении на эрцгерцога.
Есть и еще одна версия тех событий. Ее изложил в разговоре с Владимиром Лебедевым Павле Бастаич.
В Тулузе было принято решение убить генерала Потиорека. Эта идея, по словам Бастаича, давно уже занимала умы «младобосанцев», и сам Гачинович выступал за этот акт. Людей, готовых осуществить покушение, можно было легко найти — желающих было с избытком. А вот денег и оружия не было. Просить оружие у Танкосича, утверждал Бастаич, им «не пришло в голову». Однако Гачинович отправился в Париж, где встретился с русскими эсерами и попросил их достать оружие. Среди тех, с кем встречался Гачинович, Бастаич называл Владимира Бурцева — известного революционера, знаменитого «охотника за провокаторами» в русском революционном движении и «Шерлока Холмса русской революции».
Просить оружие у Бурцева — шаг, конечно, странный. Тот никогда не был боевиком и террористом. Гачинович то ли не очень хорошо разбирался в специфике русского революционного движения, то ли хотел использовать Бурцева как посредника — чтобы он свел с теми, кто действительно может достать оружие. Но, похоже, тогда это сделать так и не удалось.
Владимир Дедиер в книге «Сараево. 1914» не исключает, что русские революционеры тоже могли подсказать Гачиновичу идею покушения именно на Франца Фердинанда. Но было ли это на самом деле и когда именно, вопрос открытый. Хотя, возможно, русские эмигранты что-то знали о подготовке покушения. В одном из писем уже после сараевского убийства Гачинович писал, что его русские друзья советовали ему поскорее покинуть Швейцарию, так как Австро-Венгрия может потребовать его выдачи.
Короче говоря, убедительных, «железобетонных» доказательств того, что в январе 1914 года по инициативе лидеров «Черной руки» активисты «Молодой Боснии» приняли в Тулузе решение о подготовке теракта против Франца Фердинанда, нет. Всё-таки создается впечатление, что такое решение было принято позже — под влиянием изменившихся обстоятельств, благодаря которым потенциальная жертва сама шла им в руки.
Сообщение, что наследник престола эрцгерцог Франц Фердинанд прибудет в Боснию и Герцеговину, было опубликовано в газетах в середине марта 1914 года. Теперь эта информация стала доступной для всех, в том числе и для потенциальных террористов.
Принцип, Чабринович и Грабеж в это время находились в Белграде. Принцип готовился сдавать экзамены за седьмой класс гимназии, а Чабринович работал в типографии. Принцип жил в доме 23 по Цареградской улице в одной комнате с Трифко Грабежем, а потом — со своим дальним родственником Билбией. В другой комнате жили Ратко Парежанин, Доброслав Евджевич и Ристо Миличевич, студент-юрист из Мостара. Вскоре новость о том, что эрцгерцог собирается в Боснию, дошла и до них.
Как это произошло?
Друг Принципа и участник «Молодой Боснии» Боривое Евтич в своих воспоминаниях «Сараевское покушение» так реконструировал события:
«В марте 1914 года загребская газета «Србобран» напечатала сообщение о том, что Австрия собирается проводить большие военные маневры… [в Боснии и Герцеговине] в непосредственной близости от сербской границы. Маневрами должен был командовать престолонаследник Франц Фердинанд…» Далее, по словам Евтича, события развивались следующим образом.
Эту заметку прочитал сараевский журналист Йован Ва-рагич, сотрудник газеты «Српска риеч». Сама газета была вполне лояльной к австрийским властям, но Варагич имел куда более радикальные взгляды. Вокруг него тоже собирался небольшой кружок молодых единомышленников. Обсудив новость о приезде эрцгерцога, члены кружка решили сообщить о ней боснийской «эмиграции» в Белград.
Заметку вырезали из газеты, наклеили на обычный лист бумаги без всяких комментариев, положили в конверт, на котором написали адрес: Белград, кафана «Златна моруна», Чабриновичу.
О том, что вырезанную заметку отослали в Белград, сообщили и Даниле Иличу, который тогда тоже находился в Сараеве. Илич, по словам Евтича, отнесся к этой новости спокойно и даже несколько равнодушно — тогда он был занят работой в газете «Звоно» и озабочен расширением революционной пропаганды. Однако, судя по всему, вскоре его отношение к визиту Франца Фердинанда резко изменилось — не зря же в конце марта он уже отговаривал Мехмедбашича от убийства наместника Боснии Потиорека, поскольку уже была намечена более важная жертва.
Хотя в письме с заметкой в Белград не послали больше никаких пояснений, оно несло в себе явный намек. Неудивительно, что его отправители приняли некоторые меры предосторожности. Чабринович рассказывал на следствии:
«…На этой вырезке из газеты о приезде престолонаследника было написано: «Привет!» И написано каллиграфическим почерком, чтобы не было понятно, кто именно это написал.
На почтовой марке был изображен Франц Иосиф, но я не знаю, была ли эта боснийская или австрийская марка… Почтовый штемпель казался неразборчивым, трудно было определить, откуда пришло письмо».
Чабринович утверждал, что сначала не понял, что означает это письмо. Потом, в кафане «Златна моруна», он показал его Принципу, который его прочитал, но ничего не сказал. Вечером они встретились снова, сели в небольшом скверике, и тут-то Принцип растолковал Чабриновичу «тайный смысл» этого послания. «Я предполагал, что письмо послали или шутки ради, или с какой-то целью, — давал показания Чабринович. — Эту цель в тот же вечер мне объяснил Принцип — чтобы мы могли совершить покушение». После недолгого размышления Чабринович согласился. Они пожали друг другу руки и разошлись.
Сам Принцип поведал об этом следователям более кратко и немного по-другому: «Я прочитал в газетах, что наследник приезжает в Боснию, и сказал Чабриновичу, что у нас появится возможность совершить покушение. Когда мне Чабринович, через десять дней после того как я прочитал эту новость в газетах, показал вырезку, которую он, вероятно, получил по почте, я уже точно узнал, что престолонаследник прибудет в Боснию, и тогда Чабринович и я решили совершить покушение…»
И на следствии, и на суде из всех обвиняемых, пожалуй, лишь Принцип держался наиболее мужественно и решительно. Фактически он всё брал на себя, в том числе и инициативу покушения. После прочтения протоколов его допросов остается впечатление, что для него это было чем-то вроде дела чести. «Мысль совершить покушение на престолонаследника родилась прежде всего в моей голове», «На меня никто не влиял… Идею покушения предложил Чабриновичу я», «Я точно знаю, что еще до того, как Чабринович получил вырезку, я сказал ему, что совершу это убийство» — подобные заявления Принципа встречаются в стенограммах судебного процесса.
Принцип также заявлял, что именно он привлек в заговор Трифко Грабежа, хотя сначала не хотел этого делать. Сам Грабеж рассказывал: «На Пасху я уехал в Пале (небольшой городок вблизи Сараева. — Е. М.), а когда около 1 мая вернулся в Белград, Принцип мне сказал, что он и Чабринович решили совершить покушение на престолонаследника… Пока я был в Сараеве, я прочитал… что приезжает престолонаследник. Но тогда я не помышлял о том, чтобы совершить на него покушение. Думаю, если бы я не уехал потом в Белград, то не участвовал бы в покушении. Решительность Принципа меня серьезно подтолкнула к этому».
Но Грабеж не отрицал, что мысль о покушении приходила и в его голову. Вернувшись в Белград, он показал Принципу вырезку из газеты о приезде эрцгерцога, которую захватил с собой, и услышал, что они с Чабриновичем уже приняли решение готовиться к акции. «И я тоже», — сказал Грабеж. С этого времени белградская троица заговорщиков объединила усилия.