Врата в рай [Exit to Eden]

Экзекуция продолжалась. На меня снова обрушился град ударов, и я снова с трудом удержался, чтобы не издать ни звука, ни стона.

Я пытался успокоиться, подавить ощущение собственного ничтожества, побороть желание сдаться. Боль накрывал а меня горячей волной, пульсируя в каждой клеточке тела.

Неожиданно справа от себя я увидел ту высокую женщину-инструктора, ее продолговатое лицо с огромными карими глазами. Какая женщина! Просто потрясающая!

Мне казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Что же со мной происходит? Ведь другие мужчины-рабы находятся точно в таком же унизительном положении.

— Как поживает твоя гордость, Эллиот? — язвительно спросил инструктор, встав прямо передо мной.

Он взял плетку двумя руками, высоко замахнулся, а потом поднес к моим губам.

И я поцеловал ее, поцеловал так, как добрые католики целуют крест в Страстную пятницу, и от прикосновения к кожаной плетке мне вдруг стало жарко, а по всему телу разлилось приятное тепло.

Это было какое-то странное чувство полного расслабления. Я так и застыл, прижав губы к коже. Перед глазами все поплыло, меня захлестнуло жаркой волной, подавившей желание сопротивляться. Мне лаже не надо было смотреть на инструктора. Я и так знал, что он все понял. Когда он отвел плетку от моих губ и шагнул в сторону, я, похоже, ненадолго потерял сознание.

А потом еще несколько мучительных секунд, совсем как тогда, на подиуме, когда я смотрел на толпившихся вокруг гостей. Но теперь я смотрел на женщину-инструктора. Это продолжалось всего мгновение, а потому не думаю, что рыжеволосый успел что-нибудь заметить.

Лицо, за которое женщины готовы были бы жизнь отдать! Я уставился вниз, замерев. Перед глазами все плыло, словно в тумане.

— А теперь маленький урок послушания. Будем учиться поднимать подбородок и смотреть прямо в глаза своих послушных товарищей, — прошептал рыжеволосый инструктор.

Что, мне смотреть на это сборище хорошистов и хорошисток! Да он, наверное, шутит!

Но я сделал все как он велел: поднял голову и посмотрел на них.

— Класс! Всем смотреть на наказанных, — велел рыжеволосый. (И все взгляды устремились на нашу пятерку.) — А теперь продолжим занятия, как будто этих маленьких недоразумений и не было вовсе, — сказал инструктор. — И если кто-нибудь из наших плохих мальчиков и девочек посмеет шевельнуться или издать хотя бы один звук, мы будем вынуждены снова прерваться.

Он отошел от меня и повернулся лицом к первым рядам кандидатов, и я наконец-то смог его хорошенько разглядеть. Очень высокий, широкоплечий, довольно стройный, с копной рыжих волос.

Белая шелковая рубашка с длинными рукавами, отделанными кружевами, прямо-таки как у классического пирата. Красивый сукин сын, хотя глаз, похожих на два тлеющих уголька, как пишут в плохих романах, было практически не видно из-за кустистых бровей.

— Как я уже говорил до этого достойного всяческого сожаления инцидента, — неторопливо и очень спокойно начал он, — вы теперь, все вы, являетесь собственностью Клуба. Вы существуете для его членов, для их удовольствия. Удовольствия смотреть на вас, трогать вас, пороть вас и использовать вас по собственному желанию. Здесь у вас нет индивидуальности. Все вы просто рабы. Ваши личные инструкторы будут вас кормить и обучать, а также ухаживать за вами.