Эффект Эха
- Автор: Граменицкая Елена Владимировна
- Язык: русский
- Жанр: Самиздат
Электронная книга - «Эффект Эха». Краткое содержание книги:
– У тебя сейчас никого, кроме голубка соседа нет. Так и будешь к нему бегать и слезы лить. Дружеский перепихон – это разовая терапия, а не панацея от неудавшейся жизни.
Оля вспыхнула.
– Не преувеличивай, Никита – нормальный! Мы знаем друг друга с песочницы, и ближе его у меня никого нет. Душа на распашку, сердце открыто…
– Ага, догадываюсь, что у него открыто и для кого!
– Марина! Это мерзко. Я предупредила. Не смей так о нем говорить!
– Так это как!
Подруга чертыхнулась, вскочила и направилась к выходу. Оля крикнула ей вслед.
– Ты куда?! Подожди! Мы же еще не расплатились.
– Сердце у него открыто, ага! Что же ты меня с ним не познакомишь? Жалко? Боишься последней жилетки лишиться? – кинула Марина через плечо.
– Зачем тебе голодный художник? Карман пришить некуда. Он нежный очень, не испорченый такими как…, – Оля осеклась, не договорила.
Марина остановилась в дверях.
– Такими как я, понятно! Окей, ты просила моего совета – я его даю! Жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бездарно прожитые ночи. Не помню, кто сказал, вроде китаец какой-то! Хватай своего доктора, пока он тепленький, и не дергайся. Второй раз никто не предложит. Все, пора мне! Адьёс!
Не дожидаясь ответа, подружка нырнула в толпу москвичей и гостей столицы, спускающуюся с Тверского бульвара к Кремлю. Оле было нечего ответить, она удивлённо смотрела на людей, заполнявших улицу Горького. Не слишком ли их много для утреннего часа?
Люди шли стеной, некоторые держали в руках красные флаги и огромные бумажные маки, словно перепутали студеный октябрь с солнечным Первомаем.
Оля проводила взглядом ярко-красный Маринкин палантин, быстро скрывшийся среди идущей на «демонстрацию» толпы.
Непривычно смотрелся красивый шарф на некрасивом манекене, как и не привычно смотрелись празднично одетые люди с огромными маками из крепа.
А еще не привычно смотрелись стоящие вдоль улицы высокие толстоствольные липы, до сих пор, несмотря на поздний октябрь, сохранившие золотое убранство. Когда их успели посадить? И когда они успели вырасти? Хотя, нет, липы были здесь всегда, закованные в чугунные решетки, словно пленники. Оля шла и прислушивалась к шелесту листочков, к шороху шин, перезвону троллейбусов. Раскидистые липовые кроны спасали от летнего пекла и от осеннего дождя. Липы были всегда. Это точно.
Оля огляделась по сторонам: толпа на Тверском бульваре потихоньку рассеивалась. Милицейская будка, нависшая аквариумом над перекрестком, пустовала. Стражи порядка в белоснежных кителях и алых фуражках оцепили место происшествия, отмеряли рулеткой тормозные пути и разгоняли любопытных. Молочник, набычившись, сидел в кабине своей полуторки, возможно, подсчитывал ущерб и сочинял объяснительную. Наглый хозяин девятки так и не покинул салон, словно происходящее его вообще не касалось, но прокурил машину настолько, что за клубами табачного дыма не было видно ничего, лишь написанный на ветровом стекле «fuck you».
И тут на помощь милиции, избавляющейся от лишних свидетелей, пришел столичный общепит. Запах шашлыков на углях выскользнул из дверей ресторана «Арагви», пробежался туда-сюда по Тверскому бульвару, соблазняя и заманивая.
«После зрелища» московские зеваки потянулись «за хлебом», и вскоре на месте аварии остались лишь стражи порядка да забаррикадировавшиеся в кабинах водители.
Жареное мясо пахло чудесно, Оля почувствовала, как засосало под ложечкой, утренний кофе с мороженым не спасли, но заходить на перекус в грузинский ресторан было не к чему. Сглотнув голодную слюну, она решительно зашагала к Красной площади.
Зашагала очень быстро, удивляясь изменившемуся городскому рельефу. Один из семи холмов, тот, что на пересечение Тверской и Моховой и носил название Красный, здорово подрос (давно ли?), оттого спускаться в сторону Кремля стало легче.
Навстречу Оле с трудом поднималась группа пожилых японских туристов во главе с экскурсоводом. Гостей из страны восходящего Солнца сложно с кем-либо перепутать: все на одно лицо, низкорослые, в ярких пуховиках, с клетчатыми сумочками известного французского дома и новейшей оптикой. А вот русская девушка – экскурсовод была одета не по погоде, да и вообще очень странно: она шла во главе разноцветной щебечущей на-птичьем языке стайки в строительном заляпанном цементом комбинезоне, в оранжевой каске, с высоко поднятым милицейским жезлом, перевязанным пионерским галстуком.
Оля посторонилась, пропуская японских стариков.