#Сталкер [СИ]

У Руслана началось воспаление, оказалось, что штифты поставили неправильно. Нужна была срочная операция – таких денег не было. Сказали, если не сделать в ближайшее время – ампутация правой ноги до верхней части бедра. Я рыдала на плече у рентгенолога – страховка закончилась, бесплатно больше ничего не будет. Пенсия по инвалидности – крохи и Руслан от неё отказался, слишком гордый.

Тогда пришла в храм прямиком из больницы – тихо плакала перед иконой и впервые попросила для себя. Не сотворить чуда, а просто дать подсказку, какой–то знак.

Шла по городу, укутавшись в старое залатанное пальто. Увидела витрину парикмахерской и салона париков. Не думая, шагнула внутрь.

Вышла оттуда с короткой стрижкой, под мальчика. Попросила обрезать максимально – чтобы продать побольше. Волосы, хоть были и крашеные, но здоровые – заплатили много.

Руслан тогда впервые за всё это время заплакал. Я улыбнулась, сказала: «Отрастут, не зубы», а по его лицу катились слёзы, когда он перебирал короткий рваный «стильный» ёжик на моей голове. Мне тоже было обидно, больно – но я иного выхода не видела. Правда, ситуация была край – хоть на панель иди, или банк грабить – выхода нет.

Вытряхнула шкатулку с драгоценностями – сдала в ломбард. Мама тоже продала своё золото, и соседка – Марфа Васильевна, у неё было очень много и старинное. На операцию накопили быстро, ногу ему спасли.

Так и жили. Прошёл год, снова наступила осень. Больше дышать свежим воздухом на балконе он не мог – холодно. А спускать с пятого этажа без лифта коляску и его самой – невозможно. Я приглашала массажиста по выходным, он помогал бесплатно, и мы гуляли по парку. Я толкала коляску, а Руслан молчал, разглядывал идущих навстречу людей. Один раз я так устала от сочувствующих взглядов, что начала материть одну женщину – она сидела на соседней скамейке и пялилась – нагло, с жалостью, брезгливо. Не выдержала – подбежала к ней, орала на всю улицу. Руслан тогда подъехал, толкнул колесом в ногу и схватил за руку.

– Оставь, Божена. Не стоит.

Баба со скамейки испарилась, а я села на её место. Уткнулась лицом в его тощие колени, накрытые клетчатым пледом, и зарыдала. Руслан гладил по голове, а потом тихо сказал:

– Если бы не ты, я бы давно уже сдох. Им не понять – они думают, что счастливы. На двух ногах, относительно здоровые. Им не понять… – вздохнул, поднял моё зарёванное лицо, вытер слёзы шершавыми пальцами, – Они – бедные, убогие. Они, а не мы. Запомни это, запомни; и никогда больше не плачь из–за убогих – никогда. Поняла?

Я кивнула, и тогда он улыбнулся.

– Пошли домой, – сказал, дотронувшись кончиками пальцев до моих губ.

Меня как током прошибло. Ведь не касались друг друга долго, мучительно долго. Не до этого, да и не представлялось как – он же привык подминать под себя, а тут…

Домой добрались быстро. Сосед с первого этажа помог справиться – уложили на постель моего мужчину. Выпроводила за дверь, прислонилась к ней спиной – страшно.