Палач

Иногда я ловила на себе его задумчивый взгляд. Задумчивый и серьезный. Но он молчал. А я ни о чем не спрашивала. На самом деле, я не знала, что ему говорить и о чем спрашивать. Обмениваться вежливыми банальностями не хотелось. А признания в вечной любви выглядели бы в данный момент дикими и нелепыми. И вообще. Я просто не представляла, что делать. Но надеялась, что со временем разберусь.

Я разжевала кусок сыра, закусила виноградиной и тут услышала голоса. Разговаривали где-то за деревьями. Как жаль, что я не могу ходить! Точнее, могу, но очень медленно, опираясь на костыль или на кого-нибудь сильного и большого. Самой передвигаться мне пока не позволяли. Эх, обидно. Давненько я не подслушивала. А ведь мне необходимо узнать хоть что-то. Вдруг пригодится? Мне уже давно пора начинать вникать в то, что тут происходит.

Как долго я здесь торчу? Пятый день уколы. Сутки с момента, как я очнулась. А сколько я провалялась в отключке? Надо кого-нибудь спросить. Надеюсь, на этот вопрос мне ответит любая медсестра. Та же Талия. Им же не запретили? Потому что на большинство вопросов они не отвечали. Просто улыбались и смотрели с сочувствием. Ну да. Я — бедняжка, к тому же больная на всю голову. Не понимаю, как мне повезло. Меня лечит — многозначительная пауза — Сам. И не просто лечит, а интересуется моим состоянием, как брокер биржевой сводкой. Видимо, я — офигительно ценная заключенная. На правах диппредставителя недружественного государства. Заложница. Ну и хрен с ним. Первый раз, что ли?

Минуточку. Первый. Именно первый. Как я умудряюсь все время забывать, кто именно меня тут держит?

Легок на помине. К голосам разговаривающих присоединился еще один. Низкий и хрипловатый. Первые два смолкли на полуслове. И воцарилась тишина.

Я хмыкнула. Грозный он. Всех заткнул и разогнал. Ибо нечего прохлаждаться. Надо заниматься делом.

Я опустила на язык очередную виноградину и раздавила ее зубами.

— Загораешь? — как обычно, его шагов я не услышала.

— В тени. Ага. Скоро стану шоколадной.

Загорелая рука высунулась из-за спинки кресла и выхватила из моих пальцев кусок сыра.

— Не успел позавтракать? Чуть заря, а ты бегом — пытать подозреваемых?

— Ммм, вкусно, — он закусил сыр виноградом, а на мой выпад обратил ровно столько же внимания, как и на новую прическу уборщицы.

Сегодня волосы он заплел в косу. Таким я его увидела, когда он измывался над Джеком. Футболку сменила черная майка-безрукавка с каким-то непонятным ярко-красным рисунком. Правое запястье охватывал широкий черненый браслет. Я пригляделась. Рисунок повторял узор его татуировки. Стильно. Ну и вечные джинсы с солдатскими ботинками довершали его наряд.

Люциан несколько секунд стоял спиной ко мне, не шевелясь, над чем-то задумавшись. Я невольно им залюбовалась. Хорош. Сильный, гибкий, опасный. Вязь татуировки, клином покрывавшей его спину, захватывая плечи, перетекала на грудь. Вырезы майки позволяли разглядеть часть рисунка. Я никогда не спрашивала, что означает этот узор. Но наверняка что-то означает. Что-то, имеющее отношение к его второй ипостаси. Недаром он носит такой же браслет. В общем-то, меня никогда особо не интересовало, что это значит, но сейчас мне вдруг захотелось узнать.