Вся Агата Кристи в трех томах. Том 3

— Им, наверное, нужно открыть, — предложила Таппенс.

— Нет, дорогая моя, этого мы делать не будем, — возразила миссис Ланкастер. — Терпеть не могу людей, которые вечно путаются под ногами. Мы с вами так славно беседовали, не правда ли? Мне кажется, мы не должны никуда двигаться. О господи, теперь кто-то кричит под окном. Выгляните, пожалуйста, и посмотрите, кто это.

Таппенс подошла к окну.

— Это мистер Перри, — сказала она.

— Джулия! Джулия! — звал снизу мистер Перри.

— Вот нетерпеливый, — возмутилась миссис Ланкастер. — Я не разрешаю людям вроде Эймоса Перри называть меня по имени. Решительно не разрешаю. Не беспокойтесь, дорогая, — добавила она. — Здесь мы в полной безопасности. И можем продолжить нашу беседу. Я расскажу вам о себе. У меня действительно была интересная жизнь, полная разных событий. Иногда мне даже кажется, что, если все это описать, получится целый роман. Я была отчаянной девчонкой и связалась с… с настоящей бандой преступников. Другими словами их не назовешь. Некоторые были просто отпетые негодяи. Однако, имейте это в виду, среди них попадались и люди из общества. Специалисты самого высокого класса.

— Мисс Блай?

— О нет, мисс Блай не имела к преступлениям ни малейшего отношения. Она слишком тесно связана с церковью. Религия и все такое прочее. Но ведь есть разные виды религии, вам это известно?

— Есть, наверное, разные секты, — высказала предположение Таппенс.

— Да, конечно, для простых людей. Но, кроме простых людей, есть еще и другие. Особые, которые подчиняются совсем другой власти. Существуют особые легионы. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Пожалуй, нет, — призналась Таппенс. — Как вам кажется, не нужно ли все-таки впустить супругов Перри в дом? Они ведь беспокоятся.

— Нет, мы не собираемся пускать их в дом. По крайней мере, до времени… Пока я не расскажу вам все, что необходимо. Не нужно пугаться, моя дорогая. Все это совершенно безболезненно. Никаких страданий или мучений. Все равно что уснуть. Ничуть не более неприятно.

Таппенс посмотрела на нее, потом вскочила и направилась к двери, которая была в стене.

— Через нее вам не удастся отсюда выйти, — сказала миссис Ланкастер. — Вы не знаете, где нужно нажать. Совсем не там, где вам кажется. Только я знаю, где находится кнопка. Мне известны все секреты этого дома. Я жила здесь с грабителями, когда была девушкой, пока не ушла от них от всех, пока не добилась прощения. Особого прощения. Вот что было мне дано — отпущение моего греха… ребенок… я его убила. Я была танцовщицей… мне не нужен был ребенок… Вон там, на стене… вон там мой портрет… портрет танцовщицы.

Таппенс посмотрела в указанную сторону. На стене висел портрет маслом, фигура девушки во весь рост, в пачке из белого атласа. И надпись: «Уотерлили».

— Это была лучшая моя роль. Все так говорили.

Таппенс медленно вернулась на свое место и снова села. Она пристально смотрела на миссис Ланкастер. У нее вертелись в голове слова. Слова, которые она слышала в «Солнечных горах». «Разве это не ваш ребеночек?» Тогда она, помнится, испугалась. Ей и теперь было страшно. Таппенс не очень понимала, что именно ее испугало, но тем не менее испытывала страх. В особенности когда смотрела на это благожелательное лицо, на эту добрую улыбку.