Детектив-Ностальгия. Компиляция. Книги 1-11

– Заткнись, сопляк! – осадил его Горбунов. – Айгюль, если ты не хочешь, чтобы я тебя за волосы вытащил, собирайся и выходи на улицу.

– Я никуда не пойду! – решительно заявила девушка.

Иван сделал шаг вперед. Старший сын барона вскочил на ноги, быстрым движением выхватил из-за голенища сапога нож и бросился вперед. Ваня Горбунов встретил его молодецким апперкотом в челюсть. Паренек оторвался от земли и улетел в центр баронского ложа, под ноги к матери.

– Еще раз повторить или не надо? – спросил я. – Зульмат, ты тоже собирайся.

Старуха поднялась со своего насеста, молча вышла наружу. Айгюль осталась на месте.

«Вот чем маагуты отличаются от цыган, – подумал я. – Никто не буйствует, не вопит, не хватает нас за ноги. Даже жена барона безмолвствует. У Оглы бы сейчас творилось светопреставление, а эти спокойны, как аксакалы в фильме «Белое солнце пустыни». И еще. Сын барона, его мать и старуха полностью одеты и обуты. Ждали нас. Готовились к встрече. А коли так, то бросок с ножом – это чистой воды понты, показуха».

– Костя, – повернулся я к Лиходеевскому, – мы забираем с собой девчонку, ее брата и жену барона. Действуйте, а я пошел к начальству.

Не успели мы двинуться с места, как Айгюль завизжала во весь голос, забилась в истерике. Я не стал досматривать до конца ее сольное представление и вышел на улицу.

У палатки Альберт Львович осматривал старуху, светил фонариком ей в глаза.

– В этом кошеле на шее у нее был огненный порошок, – сказал я.

Старуха скривилась и плюнула мне в лицо, но не попала.

– Карабут, Зульмат! – подмигнул я матери барона. – Карабут!

– Твое песье сердце сожрут демоны в аду! – оскалилась старуха.

– Я сам сожру твоих демонов, Зульмат!

– Не мешай! – отстранил меня от старухи Альберт Львович.

– Мне надо было возле поезда тебя сжечь, но я пожалела твою никчемную душу! – выкрикнула мать барона. – Зря я только попугала вас, псов облезлых. Если мы встретимся еще раз, я испепелю тебя!

– Зульмат, – я обратился к старухе жестко, как к своему еще не поверженному врагу, – я арестую твоих внуков, я засажу в тюрьму на веки вечные Айгюль. Ты у меня одна назад в Казахстан вернешься, остальные зиму в Сибири встретят.

– Будь ты проклят, чудовище! – завопила старуха.

– Нет, так дело не пойдет, – запротестовал полковник Советской армии. – Пошли, Зульмат, отойдем в сторонку.

Из палатки раздался истошный девичий визг. Старуха рванулась помочь внучке, но страховавшие Альберта Львовича милиционеры заломили ей руки за спину, защелкнули наручники.

– Что там такое? – подскочил к нам Комаров.

– Театр одного актера, – ответил я. – Часть первая: «Арест невинного дитяти».

Лиходеевский за шиворот выволок Айгюль из палатки, отпустил ее и влепил такую затрещину, что девчонка упала перед ним на колени.

– Я тебе, мразь, что пообещал? – закричал Лиходеевский. – Я тебя сейчас до смерти забью!

– Костя, что случилось? – подскочил к нему Васильев.