ИЗБРАННЫЕ ПРОИЗВЕДЕНИЯ В ОДНОМ ТОМЕ

В телефоне Бена было всего три контакта: Понтий, известный также под именем Кевина Рейнольдса, Алан и человек по кличке Иуда. Почему контактов так мало? Может быть, телефон новый и Бен попросту не успел внести в его память других абонентов. Или не исключено, что он пользовался телефоном лишь в самом крайнем случае, вот почему ему требовались только эти номера. Джейми вспомнила разговор, подслушанный в подвале, когда Кевин Рейнольдс сказал, что Бен не доверяет мобильным телефонам.

Она подумала об Иуде. У него было три телефонных номера. По ним можно позвонить — не с телефона Бена, а с таксофона. Позвонить и посмотреть…

«Неужели ты и впрямь полагаешь, что Рейнольдс до сих пор не связался с этим Иудой? После того, что случилось сегодня утром на автостоянке?»

«Неизвестно, знакомы ли друг с другом Рейнольде и Иуда».

«Ты права, неизвестно. Насколько можно судить, Рейнольдс узнал тебя, а сейчас он наверняка разговаривает с Иудой».

«Вот почему я должна выяснить, кто он такой. Должна…»

«Джейми, ты должна обеспечить безопасность своих детей. Вот что ты должна сделать в первую очередь! Или ты хочешь еще раз пережить то, что уже случилось один раз в комнате мертвых?»

Перед мысленным взором Джейми поплыли воспоминания. Она пыталась отогнать их, но вдруг увидела, как отрывает от лица клейкую ленту — каким-то чудом она не умерла, даже не потеряла сознание, — а потом освобождает одну лодыжку и встает. Времени заняться другой ногой у нее нет, потому что Майкл и Картер все еще привязаны к стульям. Они плачут, истекают кровью, им нужна «скорая помощь», иначе они умрут. Стул волочится за ней, когда она бежит по коридору, спускается по лестнице в кухню, где видит Дэна, скорчившегося над раковиной, а с того, что осталось от его правой руки, — изуродованной культи с порванной колеей, торчащими лохмотьями мяса и костей, на кухонный пол капает кровь, и ее натекла уже целая лужа. Она видит, что голова его, вывернутая под неестественным углом, лежит в забрызганной кровью раковине, и кожа у него приобрела пурпурно-синюшный оттенок из-за удавки, обмотанной вокруг шеи, а второй ее конец исчезает в люке мусоропровода. Она достает из выдвижного ящика нож, перерезает клейкую ленту на второй лодыжке и тянется к телефону. К горлу у нее подкатывает желчь, смешанная с кровью, она сгибается пополам, пытаясь говорить в трубку и не может, а диспетчер все повторяет и повторяет:

— Я не понимаю вас. Я не понимаю вас.

Она увидела себя стоящей в комнате, полной порохового дыма. Картер не шевелится, он такой маленький, он не может потерять столько крови, но он не дышит, о Господи Иисусе… Сначала она опускается на колени перед ним, разрезает его путы, и тут Майкл поворачивается, кашляет и, захлебываясь плачем, говорит, что ему страшно, а она кричит ему, чтобы он держался, он должен держаться. Держись, малыш, помощь уже идет… И тут она понимает, что разговаривает с Картером, а не с Майклом, и что она делает своему ребенку искусственное дыхание «рот в рот», и видит, как его крошечная грудь начинает подниматься. И все это время она кричит в телефонную трубку, лежащую рядом на полу… Кричит диспетчеру, чтобы она поспешила. Поспешите, о Боже, быстрее… И тут Картер открывает глаза, и кашляет кровью, но он дышит. Он широко распахивает глаза, в них плещется ужас и блестят слезы, сплевывает кровь и начинает плакать: «Мамочка? Мамочка?»