Страсти и борьба с ними (выдержки из творений и писем)

Лихоимание – желание непрестающее иметь все более и более, ненасытимая страсть к богатству. Не против имения вооружает нас Апостол, а против лихоимания. Имеем нужду в пище, одежде и крове, не можем не иметь и того, чем удовлетворять ее. Но мерою имения должно поставить удовлетворение нужде, которая и пусть указывает границы стяжанию и усилиям по нему. Кто же, минуя потребность, полюбит самое стяжание или имение, тот болит страстию любоимания, которая, завладев его сердцем, делается госпожею и всех его дел, мыслей, планов и предприятий. Тогда все бывает забыто и в себе, и в других, и земля, и небо; одно только имеется в цели – иметь и иметь. При таком настроении имение бывает богом уже потому, что завладевает всем человеком. Но особенно оно – бог для любостяжателя потому, что он все упование свое на него возлагает. И жизнь, и свое положение, и течение дел – все у него стоит прочно, потому что у него всего много. Почивает он упованием на мамоне, и то, что от единого Бога следует ожидать, ожидает от богатства. Оно для него – идол, коему служит и работает, и на коего надеется. Почему лихоимание и назвал св. Павел идолослужением. Бл. Феодорит пишет: «Лихоимство назвал идолослужением, потому что Спаситель нарек господином мамону (Мф. 6, 24), научая, что поработившийся страсти любостяжания чтит богатство, как Бога». Плененный сею страстию «служит и покланяется сребру и злату. И идоли язык сребро и злато (Пс. 113, 12)» (Бл. Феофилакт).

Надо иметь при сем в мысли, что Апостол имеет в виду не количество имения, а страсть иметь и стяжевать. Иов, Авраам, Давид и другие многие были очень богаты, но не болели любоиманием или лихоиманием. То, что умертвить в себе в сем отношении заповедует Апостол, есть пристрастие к имению и возложение на него упования, – чему возможно быть подвержену и при небольшом стяжании, как и свободным от сего возможно быть при большом. (26, с. 172–173)